Асы немецкой авиации

Я еле завершил пробежку, как мне на крыло вспрыгнул Штаден, подтвердил мою победу и добавил, что едва не влетел в тот фонтан, который поднял упавший бомбардировщик. Я даже не подозревал, что он летит прямо за мной, когда стрелял. Его истребитель был слегка поврежден обломками взорвавшегося бомбардировщика. При этом был немного помят пропеллер, который разбалансировался. Он добрался до базы с пустыми баками и виляющими лопастями.

В целом вылет был катастрофой. Мы сбили всего один самолет, а когда замигали лампочки, сигнализирующие о нехватке топлива, все соединение ударилось в панику, так как летело над водой. Большинство пилотов пришлось наводить на базу с помощью радара. Мы потеряли шесть самолетов от заградительного огня, у многих кончилось топливо, и они приземлялись где попало. Я сказал Штадену, чтобы он немедленно собрал у меня командиров звеньев для разбора операции. Едва я вылез из кабины, как мне сообщили, что на проводе наш генерал.

Я подошел к телефону, и он потребовал отчет. Я сказал ему, что еще не опросил пилотов, но мы имеем одну победу, так как когда был замечен противник, у нас почти не осталось топлива. Нам пришлось расходовать неприкосновенный запас. Но тут, видимо, вмешался сам бог, избавив меня от дальнейших расспросов, – начался новый воздушный налет. Я швырнул трубку и побежал к щели, перепрыгнув по дороге через Ларсена. Опять я нырнул в траншею головой вперед и шлепнулся на песок. В тот же момент на меня шлепнулся еще кто-то, так что я не мог даже вздохнуть.

После налета я собрал летчиков, чтобы провести опрос. Мы уселись кружком и начали выяснять, что же пошло не так. Все мнения совпали – остаться без топлива над водой – это далеко не лучший вариант. Если бы не это, мы могли бы нанести бомбардировщикам более серьезные потери, так как они не имели истребительного сопротивления. Позднее меня вызвал к себе Галланд. Он уже знал о том, что случилось. Мы побеседовали, и я заметил, что он разочаровался во мне. Он сказал, что обсудит все это со мной позднее, и ушел.

На следующий день рано утром зазвонил телефон, наверное, где-то около трех часов. Галланд только получил телеграмму от самого Геринга, и мы были ошарашены. Он зачитал мне эту телеграмму по телефону. Геринг приказал, чтобы с помощью жребия был выбран один пилот из каждой эскадрильи нашей эскадры, участвовавшей в бою с бомбардировщиками, и отдан под трибунал за трусость и дезертирство перед лицом врага. По законам военного времени это означало смертную казнь. Галланд успокоил меня, пообещав лично вмешаться. Однако не беспокоиться было просто невозможно.