Наследство разрушительницы

– Ну и что? – начала Ада, но Арина вскинула вверх указательный палец, приказывая ей замолчать.

Света подняла на Арину глаза, полные надежды. Ей вдруг показалось, что Арина решила все переиграть и сейчас произойдет какое-то чудо. Как в сказке про Золушку…

– Ты же знаешь, Светочка, что бесплатных завтраков не бывает, – сказала Арина и положила руку на плечо Светы. – Тем более вечных. Бизнесмен, которому принадлежал этот дом, действительно впустил в него каких-то старичков. Но не навсегда. Он продолжал продавать дом. И мы его купили. Не купили бы мы, купил бы кто-то другой. Эти старички прожили здесь счастливое лето. Но всему приходит конец. Закончились и их каникулы. В роще. У пруда. Чем я виновата? Я просто купила этот дом.

Рука Арины на плече оказала на Свету гипнотическое воздействие, и она не возразила.

«Логично, – подумала Света. – Все очень логично». И вдруг она поняла, что именно в этой логике кроется самая большая опасность. Именно эта логика дает возможность сильному оправдать свои действия, заставляющие слабого страдать. Но суть – страдания слабого – не исчезают и не становятся менее мучительными. Света открыла рот, чтобы возразить, но Ада ее опередила.

– Можешь не беспокоиться, – сказала она с едва скрываемым раздражением. – На улице твои старички и старушки не останутся. Государство у нас милосердное. Найдут для них что-нибудь.

– Что найдут? – вспылила Света. – Бараки?

Она взглянула на Арину, но та уже листала какие-то бумаги в папке, которую держала в руке.

– Может быть и бараки, – ответила Ада. – Значит, они заслужили жизнь в бараках. Каждому воздается по делам его. Тебе известна такая формула?

Света бросила на Аду яростный взгляд. Та ответила таким же.

– А ты не боишься, что и тебе по заслугам воздастся? – прошипела Света.

– Я не боюсь, – отчеканила каждое слово Ада. – Я не делаю ничего плохого. Я помогаю своей подруге строить бизнес. А ты мешаешь. Интересно, почему?

– Я никому не мешаю, – Света повысила голос. – Просто можно строить бизнес не на чужих несчастьях. Ты об этом не подумала?

– Я подумала, – голос Ады тоже окреп. – Я давно подумала о том, как ты держишь нас за руки. «Давайте остановимся!», «Давайте подумаем, не слишком ли круто мы взяли!» Чего ты добиваешься? Чтобы все рухнуло? Думаешь, без Арины тебе будет лучше?

Света взвилась. Черноволосая дрянь! Интриганка! Ну, она ей сейчас…

– Хватит, девочки! – Арина оторвалась от бумаг и захлопнула папку. – Я не хочу, чтобы вы ссорились. У меня ведь никого нет, кроме вас!

Голос Арины был таким искренним, что проклятия, готовые сорваться с языка Светы, так и не прозвучали.

– Аришенька! – Света обняла подругу и поцеловала в щеку. – Ты ведь была совсем другой. Ты была мягкой и доброй. Ты жалела людей. Ты плакала, когда видела раздавленную на шоссе кошку…

Арина кивнула. Все это было именно так. Жалела. И плакала. Она вдруг подумала, что именно эта способность сопереживать и была причиной всех ее бед. А если бы не эта дурацкая мягкотелость? Может быть, все в ее жизни было по-другому. Она не стала бы осуждать отца за связь с другой женщиной после смерти мамы, отцу не пришлось бы встречаться с этой женщиной в офисе, и он остался бы жив. И с Володей она вела бы себя по-другому. Не позволила бы вышвырнуть ее за порог, как нашкодившего щенка. Арина вдруг представила себе этого щенка. Милого и трогательного, сидящего, наклонив голову, у порога жестокого хозяина и не понимающего, что с ним произошло. На глаза навернулись слезы.