Пограничник

— Следи за реакцией Карлоса, — выдал очередное распоряжение он. — Мальчишка, в смысле Карлос, не сможет остаться равнодушным, когда его народ будет голодать. Но как это произойдёт, что он предъявит Пуэбло?.. — Герцог задумался.

— Что думаешь делать в свете всего, что нам известно? — спросила герцогиня. Она была в растерянности после получения этого письма, а потому сделала то, что всегда делала в сложных ситуациях — переложила ответственность за принятие решения на мужа — свою надёжную опору. На человека, способного принимать сложные решения и отвечать за них. В отличие от Раймундо она уже много раз прочла пергамент, но ни черта не понимала: мир работал немного не так, как они привыкли, а мальчишка, которого считали почти под колпаком, и на случай, если бы он переметнулся к Карлосу имели свои козыри в рукаве, из под этого колпака не вырвался, нет. Он просто не заметил этот колпак. И они сами не заметили, что он был — вот в чём соль.

После весеннего его посещения Аквилеи и глупости Карлоса по его устранению, в королевстве всё пошло наперекосяк. На Юге появилась некая Сила, которая пока ничтожна, больше слов и показушности, чем дел и реальных ресурсов под контролем, однако она позиционирует себя именно как сила, равный партнёр в политической игре. А это… Обескураживает. Эта сила уже начала мутить спокойный нищий Север, как правило безучастный к политике в центральных регионах. Эта сила уже бросила тень на одно из самых могущественных герцогств. Нет, не уничтожило его, ни в коем случае — Картагена всё ещё сильна, у герцога множество рыцарей. Вот только глядя на них, королевство не может сдерживать улыбку, а это удар ниже пояса. Мальчишка не сделал ничего выдающегося, за что его можно было бы считать великим, равным партнёром, однако все только и говорят, что о нём. И что делать в этой ситуации — герцогиня Изабелла просто не знала.

Она не выдержала, встала, подошла к окну. Глянула на простирающиеся воды Великой Реки.

— Сеньоры, прошу прокомментировать, что думаете по этому поводу? — холодным голосом произнесла для мужчин.

— «Бабуля»! — передразнил Раймундо.

— Это мелочи, — пожала она плечами, не оборачиваясь. — Это эмоции. Говоря такие вещи, он остаётся сух и продуман, и ни асса не сбавляет во время торга. Это просто намёк, что ему нравятся такие игры, принимает правила. Но за маской эмоционального и тепло относящегося «внука» прячется суровый хищник, дорогой. Не хуже нас с тобой. Поначалу это бесит, потом привыкаешь. И вправду начинаешь относиться к нему, как к шалопаю-внуку. — Она обернулась — Так что же, кто-то что-то скажет по этому поводу? — Взгляд на незаметного человека. — Что там в Приграничье?