Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

Иван Васильевич хмурился, расспрашивал про ливонские дела, да и вообще – про крамолы, коих, после упразднения опричнины, надобно было искать вдвойне.

– Потому как обиженных ныне много, Ондрей, – перекрестившись на икону Михаила Архангела, наставительно молвил царь. – О том еще предок мой дальний, Август-кесарь, предупреждал.

Дьяк послушно закивал: эта блажь с происхождением от самого римского цезаря пришла в голову Иоанна не так уж и давно, да все никак не хотела выходить, а наоборот, ширилась. Коли уж Москва – третий Рим, а четвертому не бывати, так чем происхождение от императоров древних худо? Чай, Иван Васильевич – государь не со вчерашнего дня! Не так, как Юхан шведский – семейство их, Ваза, от водовозов происходит, то всем ведомо. Жигимонд польский тоже не природный властелин – выбранный, и даже подруга лучшая Лизавета Английская – и та как есть обычная – «пошлая» – девка, мужики торговые ею крутят, как собака хвостом. Иваном бы Васильевичем попробовали так покрутить. Шалишь! К ногтю всех, к ногтю.

Отменив год назад опричнину, государь не то чтобы присмирел, но стал куда спокойнее, благостнее, и вел себя так, словно только что выиграл большую войну. То ли с неверным народом, то ли с неверной страной. Не то, ах, не то досталось ему царство – вот он его и разгромил, да так, что недалеко от Москвы отъедешь – кругом мерзость да запустение.

Тьфу ты, Господи, тьфу!

Поклонившись в спину уходящему государю, дьяк истово перекрестился на свою личную иконку Святого Николая Угодника Мирликийского – небольшую, висевшую едва ль не в притворе, а все ж – в самом соборе. Тогда так уж было на Москве заведено – у каждого рода знатного своя в церкви икона, и не дай боже на нее кто чужой молиться будет! Пущай только попробует, пес худой.

Андрей Яковлевич, конечно, не столбовой боярин, но все ж таки – думный дьяк, и приказ Разрядный у него в подчинении – в Москве не последний. Делами воинскими ведал, учетом и управлением служилыми людьми. Да уж, что и сказать – не токмо в Москве, в государстве всем Разрядный приказ – первый. Оттого и бояре даже искали дружбы с Андреем Щелкаловым, не брезговали.

Крамолу государь велит зело искати. Что ж, велит – поищем. То братца родного, Василия, начальника Разбойной избы, прямое дело. Что же касаемо ливонских дел, то ждал Андрей Яковлевич со дня на день очередной весточки от тайного своего посланца, что вот уже второй год обретался при дворе ливонского короля Магнуса. Ох, и хитер же Арцымагнус Крестьянович оказался – нынче-то Щелкалов много чего про него знал. Знал, да не все государю докладывал, приберегал. Вокруг Ивана Васильевича множество всякого народу вьется, и всяк норовит что-то для себя ухватить – службишку, серебришко, расположение царское. Друзей при царском дворе нет, одни шакалы, волки хищные. Зазеваешься или что не так да не вовремя скажешь – вмиг голову отгрызут, никакое благоволение государево не поможет. Было время, Иоанн Васильевич опричникам благоволил – тому же Федьке Басманову. И где он сейчас, Федька? И другие где? На том свете все… мученики.