Золотой лук. Книга I. Если герой приходит
- Автор: Олди Генри Лайон
- Серия: Ахейский цикл #6
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Героическая фантастика
Электронная книга - «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит». Краткое содержание книги:
В Эфире живет мальчик Гиппоной, сын Главка и внук Сизифа. Тот, кого позже узнают под именем Беллерофонта — Метателя-Убийцы. Здесь начнется его яркая, буйная, трагическая судьба, а что случится дальше — это еще лежит у богов на коленях.
Мысли путаются. Вряд ли я сейчас размышляю связно. Ну и что? Поняли вы меня, не поняли, жив я, мертв — вам не все ли равно? Я сам себя не понимаю. Мне без разницы, живой я или хладный труп. Я столько ночей не спал, так недолго и обезуметь. Сегодня я укрощу Пегаса. Или умру. Или будет радуга. В любом случае я избавлюсь от ночных кошмаров. Буду спать как младенец, в этом я уверен.
Встаю. Не прячусь. Иду через площадь.
Сейчас он улетит.
Не улетает.
Отступил дальше под портик, встал в торговых рядах. Смотрит на меня? Не знаю. Зажмуриваюсь на ходу. Чую ли я его? Нет, не чую. Открываю глаза. Мелкий, ничем не примечательный конек. Крылья? Крыльев нет, с крыльями он бы там не поместился. Как ты летаешь, Пегас? Даже у Гермия есть крылышки на сандалиях.
Фыркает. Слышу.
Чем это пахнет? Водорослями? Морем?
Океаном?!
Останавливаюсь. Стою. Слышно, как журчит вода в чаше. Бойкий фонтанчик взлетает, падает, окутывается брызгами. Взлетает, падает. Пегас бьет копытом: раз, другой. Проходы между рядами не замощены камнем, там деревянные настилы. Звук от удара глухой, неприятный. Доска трескается, взвизгивает как от боли. Дубовая доска толщиной в четыре пальца. Может, больше. Она лежит на мощных брусах, укрепленных по всем правилам градостроительства. Доска и брусы скреплены прочными шипами, утопленными в гнезда, а кое-где — даже коваными гвоздями. Дедушка не скупился на расходы, когда дело касалось источника Пирена.
Удар. Треск.
Фессалийские кони не способны на такой подвиг. Никакие кони не способны. Я замедляю шаг. По спине течет струйка пота. Пот холодный. Это не пот, это вода из каменной чаши. Источник Пирена омывает мои лопатки, поясницу.
Иду дальше. Вот и колонны.
— Пегас?
Думал, он заржет. Он захрипел. Я не слышал раньше, чтобы конь издавал такой звук. В хрипе — угроза. Он что, рычит?!
— Иди сюда, не бойся.
Я сошел с ума. Это я прошу его не бояться? Да я сам помираю от страха! От страха и желания увидеть его — всего, от копыт до ушей. Там, в торговых рядах, за вереницей колонн, мне видно плохо. Не лошадь, призрак.
Что это трещит? Доска?
Боги милосердные!
Белая тень делается больше. Еще больше. Это уже не фессалийский пиндос. Это даже не Агрий. Какой там Агрий! Это Посейдон-Черногривый в мощи и славе. Ему тесно в рядах; ряды расступаются, двигаются под напором дикой необузданной силищи, дают место новому Пегасу. Каменные лавки для торговли ползут в сторону портика, упираются в колонны заднего ряда. Две колонны не выдерживают, ломаются. Оседают на землю: медленно, в облаке пыли. Пентеликонский мрамор, милетский известняк основы: пыль, пыль, пыль. Лунный свет играет с облаком, превращает в клубящийся жемчуг.
Было шестнадцать колонн. Осталось четырнадцать.
Если он продолжит расти, портик рухнет! Крыша осядет в торговые ряды, упадет на Пегаса. Передние колонны, обвалившись, довершат разрушение. Идя сюда, я ждал чего угодно: жизни, смерти, чуда. Но эта крылатая скотина ломала источник Пирена! Сам источник, наверное, уцелеет даже под обломками. Только вода уйдет, отыщет новое русло. Завтра я буду смотреть, как горожане разбирают завалы, бранясь и проклиная ночного гостя. Эфирцы скажут:
«Портик строил Сизиф. Портик сломал Пегас. Что ему взбрело в голову, а? Чем ему помешал портик? Хорошо хоть, не убил никого…»
— Прекрати! Прекрати немедленно!
Я не поверил своим глазам.
Стасим
Кровь и вода
Афина не верила своим глазам.
«Не верю!» — и так три раза подряд, всякий раз по-новому.
Впервые она не захотела верить своим божественным, прозрительным глазам, когда обнаружила этого мерзкого мальчишку, прячущегося в тени, в двадцати шагах от богини. То, что ему хватило ума (умишка!), отваги (дерзости!) и предприимчивости (медной тупоголовости!) явиться сюда ночью и изображать из себя охотника на Пегаса — это Афина еще могла бы простить. Но он явился сюда вместе с богиней, он занимался тем же делом, что и она, даже если просто наблюдал за крылатым конем, теша свое любопытство — а значит, был отвратительной, мелкой, дешевой пародией на дочь Зевса. Какой-нибудь насмешник вроде Мома или Гермия, окажись он поблизости, мог бы потом разнести от Крита до Фракии, что у блистательной Афины есть тайный подражатель, смертный афинчик, одержимый той же идеей, что и Охранительница Городов.
Афина превращала в пауков за меньшее.