Собрание сочинений. Том 1 (1970-1975)

Прежде всего непонятно, почему вместо слов «государственный бюджет» Н. Я. Петраков употребил слово «казна». Это звучит по меньшей мере архаично. Однако главное в том, что отказ от использования в системе централизованного планирования показателей плана, и прежде всего показателей, позволяющих управлять вещественной структурой совокупного продукта, если упростит систему народнохозяйственного планирования, то упростит таким образом, что практически сделает несмежным централизованное сбалансирование народнохозяйственного плана.

Реализация схемы Н. Я. Петракова, независимо от того, желает этого автор или не желает, приведёт к подрыву централизации в управлении экономикой, тем самым разрушается становой хребет всей системы планирования и управления. «Можно будет, — говорит Я. Петраков, — окончательно решить вопрос о стимулах к принятию предприятием максимальных планов, вскрытию им всех производственных резервов. У предприятия просто–напросто отпадают все причины занижать свой план, поскольку составляется он самим предприятием, и в первую очередь для своих собственных нужд»[229]. Заметим, план предприятие составляет «в первую очередь для своих собственных нужд», а не в целях обеспечения общественных экономических интересов. Без централизованного управления в реальной действительности, к сожалению, все может получиться так же, как в известной басне «Лебедь, рак и щука», для персонажей которой тоже был окончательно решён вопрос о стимулах к принятию «максимальных планов» и вскрытию «всех производственных резервов».

Поскольку предприятие является звеном в социалистической системе хозяйства, его план составляется на основе директивных указаний центра, исходя в первую очередь из общественных интересов, и центром же утверждается. Это — незыблемый принцип социалистического планирования. Схема Н. Я. Петракова имеет с такой практикой весьма мало общего.

Претендуя на критику буржуазных экономистов и даже теоретиков «рыночного социализма», Н. Я. Петраков пишет в одной из своих статей, что в буржуазной экономической науке плановое управление социалистическим общественным производством «рассматривается не иначе, как система, состоящая из центрального органа планирования, обладающего всей полнотой информации и власти, и огромного числа производителей и потребителей, выступающих в роли марионеток. (Последнее поставляет коренной порок буржуазных теорий социализма. — И. М., М. П.). Отсюда следует, — пишет далее Н. Я. Петраков, — что любые отступления от этой схемы, любые мероприятия, направленные на усиление гибкости и оперативности централизованного планирования, развитие самостоятельности и инициативы предприятий, на повышение материальной заинтересованности производителей, являются отступлением от идеи плана и капитуляцией перед преимуществами (??) рынка»[230]. Беда Н. Я. Петракова, однако, в том, что его схема, в которой планы предприятия составляют «в первую очередь для своих собственных нужд» и не имеют никаких иных плановых показателей, кроме отчислений в «казну», такова, что любые отступления от этой схемы, любые мероприятия, направленные на возвращение централизации и восстановление государственного планирования, на повышение заинтересованности в развитии всей экономики, являются отступлением от идеи приоритета рынка и капитуляцией перед преимуществами плана.