Враг моего сердца

Елица открыла глаза: и показалось на миг, что ослепла, но моргнула несколько раз и поняла, что над её головой просто холщовый полог натянут на распорках между бортами большой ладьи. Рассеянный свет, то ли утренний, то ли вечерний, проникал сквозь плотную тканину неохотно, а от того полог давил на пострадавшую от удара голову, словно каменный.

Пришлось с трудом опереться на локоть, чтобы хоть слегка приподняться и оглядеться. По обе стороны от укрытия сидели гребцы, мерно и размашисто двигая могучими руками. Где-то у носа стучали по щиту, задавая ритм, а потому дело шло слаженно и справно. Витал в воздухе острый запах пота, лился вместе с летней духотой под полог вязким киселём. Елица поразмыслила, стоит ли выдавать себя, показывать, что очнулась. Но и не пришлось решать: её заметили и так. Один из мужей наклонился, вглядываясь в сумрак укрытия, что располагалось возле мачты, и гаркнул кому-то:

— Очухалась княженка-то!

Она подавила стон, снова опускаясь на твёрдое ложе, от качания которого аж в груди что-то переворачивалось и подпрыгивало. Не любила она особо на ладьях ходить, хоть и приходилось несколько раз вместе с отцом в другие города добираться. Нехорошо ей становилось на борту, но благо и не мутило сильно. Скорее виновата была больная голова: до сих пор перед глазами плясали бледные цветные пятна.

Послышались твёрдые шаги. Нагнувшись, под полог зашёл муж, которого Елица не сразу и узнала. Он поднял голову, откинув от лица прямые, чуть растрёпанные ветром пряди и улыбнулся так приветливо, будто в тереме дорогую гостью встречал, а не увозил её силой с родных земель. Гроздан — зуличский княжич, будь он неладен! Вот ведь не видела его сколько лет, да ещё столько же не встречаться бы с ним. А то и до конца жизни.

— Здрава будь, Елица. Как ты? — спросил он участливо, присаживаясь рядом прямо на палубу. — Ты уж прости, что так вышло. Тот дубина уже своё получил. За то, что ударил тебя.

Княжич поднял руку и мягко коснулся виска Елицы, скользнул к скуле — и кожа тут же отозвалась лёгким жжением. Она отклонилась, не желая, чтобы Гроздан её трогал.

— Волею твоей это случилось, — ответила хрипло — до того во рту, оказывается, пересохло. — Ты не много ли возомнил о себе, княжич? Что решил меня словно корову у соседа из стада увесть?

Княжич покачал головой, словно задумался и правда над её сердитыми словами.

— Думается, со мной рядом тебе лучше будет, — рассудил он спокойно. — Доберёмся до Зулича. А там войско соберём. Велеборск отобьём у отостёрцев.