Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

— Пускай стоит. Новые жильцы в августе отмоют и шторы повесят.

Практикантка тоже пересмотрела свое отношение ко мне.

— Андрей, — она сразу же перешла на «ты», — у меня мама в поликлинике работает. Я могу съездить домой и привезти справку, что я беременная. Нас распишут за две недели, и тогда ты получишь двухкомнатную квартиру. Андрей, у нас же были хорошие отношения. Там, в парке, я неправильно себя повела, но, я думаю, еще не поздно все исправить.

«За кого она меня принимает? — невесело размышлял я, вглядываясь в ее красивые глаза. — Если я на ней женюсь и пропишу ее в своей квартире, то ровно половина моей жилплощади станет принадлежать ей. На кой черт мне с первой встречной вертихвосткой своими квадратными метрами делиться?»

— Спасибо за предложение, Лена. Я поживу в однокомнатной.

В понедельник у меня была Калмыкова. Она разговаривала со мной, как с мужем, который загулял, ушел к случайной женщине, но вовремя одумался, бросил пьянствовать и через знакомых передал предложение помириться.

— Лариса, я предлагал тебе жить вместе, вот в этой комнате. Ты не согласилась, а теперь я не согласен. Раньше надо было думать, а не выжидать у моря погоды.

В этот же понедельник меня вызвали в отдел кадров.

— Хитер ты, братец! — Кадровик крепко, по-мужски пожал мне руку. — Из горисполкома пришел запрос на тебя как на молодого специалиста, нуждающегося в жилье. Ты где такой блат заимел, а? Получишь ключи — зови на новоселье, будем углы обмывать.

До среды неделя пролетела, как во сне. Литвиненко не напрягал с работой, при нем суббота была объявлена выходным днем. Все незамужние девушки в общежитии, едва завидев меня, приветливо улыбались. Даже молоденькие телетайпистки в райотделе, прежде в упор не замечавшие меня, стали находить предлог заглянуть в наш кабинет, переброситься со мной парой слов.

Единственным неприятным событием была жалоба от гражданки Соколовой о применении к ней незаконных методов дознания. В своей жалобе беременная Татьяна писала, что я и Матвеев били ее по щекам и животу, заставили раздеться догола в присутствии мужчин. Мы с Серегой написали объяснения, что, мол, пальцем Соколову не тронули, снимать с себя нижнее белье не заставляли.

Сотрудник инспекции по личному составу, занимавшейся рассмотрением жалобы, заверил нас, что в течение недели подготовит заключение служебного расследования, в котором укажет, что факты применения насилия к Соколовой не подтвердились. Иного решения мы не ожидали. По существующим внутренним правилам показания преступников о применении к ним незаконных методов физического и морального воздействия априори считались наглой клеветой и оговором. Переломить ситуацию в пользу жалобщика могли показания свидетелей, заслуживающих доверия, или следы избиения на теле задержанного. Ни свидетелей, ни синяков у Соколовой не было. От показаний ее папаши-алкаша в инспекции не глядя отмахнулись.