Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

Основное отличие позиции Дж. Буша-мл. — К. Пауэлла от курса Б. Клинтона было не сущностным, а сугубо процедурным: Б. Клинтон, М. Олбрайт, Д. Росс и их сотрудники, как до них Г. Киссинджер и Дж. Картер, считали, что наиболее эффективным является ведение переговоров при активном вовлечении в них представителей США, тогда как К. Пауэлл выступил за преимущественно прямые переговоры между сторонами без посредников. При этом идейноправовой основой этих переговоров К. Пауэлл назвал всё те же принципы резолюций № 242 и 338 Совета Безопасности ООН, «в основу которых положена идея передачи территории в обмен на мир». Госсекретарь упомянул, что формула Мадридской конференции также подразумевает и достижение соглашений между Израилем и Сирией и Ливаном. Фактически же речь шла не о реализации принципа «территории в обмен на мир», а о его замене принципам «территории в обмен на прекращение террора». Опыт второй интифады, начатой спустя семь лет после официального окончания интифады первой, отчетливо демонстрировал, что даже на символико-декларативном уровне прекращение насилия и террора могли быть явлениями сугубо временными, тогда как отдача тех или иных территорий — событие фактически необратимое. Так американская администрация поддержала принцип, фактически кардинально исказивший основы возможного палестино-израильского урегулирования.

Еще одним значимым пунктом выступления Колина Пауэлла стало объявление о назначении Энтони Зинни (Anthony С. Zinni), бывшего главы Объединенного центрального командования армии США[254], специальным представителем США по вопросам арабо-израильских переговоров. Для кадровых дипломатов Госдепартамента это назначение стало сюрпризом, ибо с Э. Зинни они знакомы не были, так как никогда прежде он не привлекался к дипломатическим миссиям, связанным с палестино-израильской или вообще ближневосточной проблематикой. С одной стороны, это назначение могло свидетельствовать о значении, которое руководители Госдепартамента придавали миссии Э. Зинни: К. Пауэлл, сам в прошлом — председатель Объединенного комитета начальников штабов армии США, и его первый заместитель Ричард Армитэдж (Richard Lee Armitage), бывший в 1988–1989 годах заместителем министра обороны, назначили Э. Зинни, которого достаточно хорошо знали и которому доверяли. С другой стороны, назначение совершенно нового человека означало, что годы усилий признавались бессмысленными, и все начиналось с чистого листа. Кроме того, назначение специальным посланником человека, всю жизнь проведшего в вооруженных силах, свидетельствовало, что его миссия заключалась исключительно в попытке добиться какого-то прогресса в сфере безопасности. Впрочем, чем именно должен был заниматься Э. Зинни, не понимал даже президент, поистине гротескно спросив в Овальном кабинете Белого дома своего же специального посланника, в чем состоит его миссия[255].