Не время умирать

Интуитивно пришло понимание, что это реакция на сильные эмоции, связанные со смертью Бора. Будто кто-то со стороны пытается вмешаться в мой ментальный фон. А я борюсь с ним! Даже будь это сам бог или дьявол, я не позволю вмешиваться в то, что чувствую своим сердцем.

Это моя жизнь!

Моя судьба!

И только я — главный герой в своей жизни!

Дежурившая на КПП пара солдат показала какой-то останавливающий жест, но Геракл его проигнорировал, в панике продолжая нестись по прямой. Уж не знаю, какой стационарный артефакт включили военные у себя в будке, но мы на полной скорости въехали в какой-то многослойный мыльный пузырь.

Воздух внутри пузыря загудел. Даже могучего Геракла, при всей его необъёмной мускулатуре и усиливающих татуировках, защита КПП остановила намертво в пятидесяти метрах от шлагбаума. Конь больше не мог сделать и шагу. Дрожал, хрипел, но не сдавался.

Солдаты что-то кричали, палили в воздух из автоматов, но я их не слышал. Все моё внимание было сосредоточено на девушке, стоящей сразу за шлагбаумом. Мы с ней уже виделись. Там, на земле, в учебке. Мастер Путей её величества княжны Анастасии Романовой.

Спрыгнув с телеги, я зашагал к шлагбауму. Плевать на солдат! Плевать на предавших меня Ракота и Эмму. Сейчас во мне кипела ярость!

— Ты знала! Знала, что Город-Поезд подорвут и я выживу! — по мере прохождения сквозь многослойный барьер силового пузыря нагрузка на тело нарастала. — Знала, что Романова попытается меня убить! Знала, что я выживу и найду её снова.

От нагрузки на руках и ногах полопались вены. Из глаз стали катиться кровавые слезы.

— Ты… ты знала, что я притащу сюда Романову, чтобы потом у меня не было с ней проблем.

Женщина продолжала спокойно стоять на месте. На её лице не дрогнул ни один мускул. Это было уже выше моего понимания. Как можно заставлять человека пройти через такой путь только лишь ради своих эгоистичных целей?

— Тварь! Из-за тебя же Бор умер.

Нахлынувшие эмоции помогли отделить свои мысленные порывы от чужих. Что со мной вообще творится?! Я же весь в собственной крови. А я всё иду и иду, наплевав на направленный на меня ствол автомата. Пограничник выстрелил сначала под ноги, а потом уже и по самим ногам. Боль… приходит и уходит… ещё одна пуля бьёт в плечо и меня слегка разворачивает.

«Главное — пересечь границы, — бьётся мысль в голове. — А зачем?»

Чья это за мысль? Куда и зачем я вообще иду? Зачем лезу под пули?

До пограничника осталось метра три, когда он опустил ствол автомата и начал орать, как ненормальный.

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

Близко! Сделав шаг, я, наконец, рассмотрел глаза солдата. Зрачки расширены до предела, словно он находится в глубоком, чуть ли не религиозном экстазе. Выбежавший из будки КПП второй вояка тут же уставился куда-то мне за спину и тоже заорал.