Секретная должность агента Рейли

— Подготовьте ордер на арест. Как объявится, немедленно задержать! Варакин, может, и такой, каким его видел доктор, а может и нет. Конспирация! Не исключено, что в миссиях его подвергли вербовке и используют в качестве агента по сбору информации.

В течение осени 1918 года вологодская ЧК искала Петра Варакина, но безуспешно. Он спокойно проживал на заброшенном кирпичном заводе своего отца, ловил рыбу на Сухоне, заготавливал на реке бревна, ходил за ягодами. Поздней осенью, когда расследование посольской деятельности в Вологде потеряло свою остроту, он переехал к знакомым, от них перебрался в Москву, оттуда в Воронеж, где восстановился в числе студентов университета. Впереди у него была служба в Белой и Красной армии, работа в органах Советской власти.

Судьба была благосклонна к Петру Ивановичу. Спустя годы он, как ни в чем не бывало, вернулся в Вологду, устроился на работу в одну из советских организаций и даже хотел жениться. Неожиданно глаза одной знакомой гимназистки напомнили ему о прошлом. События лета 1918 года, о которых Варакин давно забыл, вдруг изменили его жизнь до неузнаваемости, став поводом для уголовного разбирательства. В архиве спецслужбы до сих пор хранится «Дело Варакина», грустная история о любви и предательстве, прекрасный материал для исторического романа.

В начале августа 1918 года обитатели дома Дружининых покинули город. Секретарь вице-консульства Гиллеспи исчез еще в конце июля. Сам консул Генри Бо какое-то время еще находился в Вологде, но после захвата белыми власти в Архангельске, все иностранцы, оставшиеся в дипломатических особняках были увезены представителями Кедрова в неизвестном для вологжан направлении. Больше о них ничто не слышал.

Бывший предводитель уездного дворянства Дружинин поспешил укрыться в родовом поместье в Кадниковском уезде и сидел там тише воды. Когда в дом с обыском нагрянули сотрудники Губчека, на месте оказалась только прислуга. Её и забрали.

— Как зовут, — строго спросил девушку следователь.

— Калиса, Калисфена Дмитриевна.

— Год рождения?

— 1898.

— Социальное положение?

— Горничная я у господ, домработница, если по-новому.

— Что можете рассказать о квартировавших в доме Дружинина англичанах?

— Вежливые были, конфектами меня угощали.

— Кто к ним приходил?

— Люди.

— Ясно, что не звери. Какие люди, откуда? Были ли среди них офицеры?

— Я не знаю, я в господских не разбираюсь, молодые были и пожилые, всякие.

— О чем говорили?

— Так я ж по-англицки не понимаю!

— А по-русски не говорили? Смотри не ври, прислугу не замечают, говорят при ней всё, как есть!

— Очень даже замечают, сразу замолкают или по-своему балакают, мне даже обидно, как будто я пойду болтать.

— Знаешь ли человека по фамилии Чаплин?

— Не слышала.

— А Томсон?

— Нет, и этого не знаю, знаю только молодого господина Бо, Генри Чарльзовича, нравился он мне, застенчивый такой, скажет что-нибудь и покраснеет.