Опустошение Баала [Warhammer 40000]

Итак, дух Баала, если и в самом деле Рацелус чувствовал именно его. Он был огромен и неподвижен — окаменевшая сущность, едва ли хранящая жизнь, но подавляющая огромным присутствием, точно высокая гора из иссушенного камня.

В смутном прошлом горнопроходческие машины Империума открыли в конце шахтных разработок странные, необычные тоннели. Проход резко обрывался. Концентрические следы механического бура отмечали место, где слуги Кровавых Ангелов добрались до лабиринта.

Машины, которые использовали Кровавые Ангелы, пробивали камень, не заботясь об окружающих горах; они проделывали просторные и прямые тоннели, уничтожая все прочее в процессе. Проходы же за ними поражали хирургической точностью — сложное переплетение галерей, похожее на изящно выполненную кровеносную систему, неизменно следующее за единственной жилой кровавого камня. Некоторые предполагали, что эти древние тоннели создали тогда же, когда и Карцери Арканум. Возможно, их сотворили вовсе не человеческие руки. Пропорции их, несомненно, выглядели странно — проходы были низкими и широкими.

Какие тайны они ни хранили бы, сами тоннели не имели значения. Важно место, куда они вели. Они уходили далеко в глубь Баала, резко обрываясь в одной примечательной пещере, которую даже Империум не осмелился ограбить. В это священное место — Руберику, Сердце Баала, и шли библиарии.

Знаком чести для космодесантника, символом его родства с Сангвинием служила капля из кровавого камня. Их вариантами награждали за выдающиеся деяния на поле боя и вне его, включая совершенное владение Пятью Доблестями и Пятью Добродетелями. Камни были не просто символами, они также обладали слабым психическим резонансом. Слишком маленькие поодиночке, чтобы оказывать эффект на носителя, в достаточно больших количествах кристаллы увеличивали психическую силу. Зуд варпа в глазах Рацелуса ощущался отчетливее, их свечение стало ярче. Его тело словно налилось мощью, а разум обострился. Ауры его спутников сияли теперь достаточно ярко, став видимыми в смертной реальности и отбрасывая блеск отраженной эмпирейской силы на стены пещеры. Постепенно давление тени в варпе исчезло, забрав с собой и головную боль Рацелуса. Он задышал легко — впервые за много дней.

Мефистон тоже впитывал силу этого места и потрясающе быстро пришел в себя. Еще в начале пути он стряхнул руку Аитроса, попытавшегося помочь, и вскоре шагал размеренно и целеустремленно. Тоннели оказывали и физический эффект: здесь царила неизменная приятная прохлада. В самых глубоких пещерах даже появлялся намек на оживляющую влажность.

К тому времени, как они достигли широкого входа Руберики, весь отряд светился порожденной варпом мощью. Рацелус чувствовал себя непобедимым. Он напомнил себе, что это не так — нет того, кто не может проиграть. Ложное чувство мощи могло разрушить результаты усилий следующих нескольких часов и, возможно, погубить их всех.