Вандалы — оклеветанный народ

А коли так, то с какой стати было Гейзериху, царю вандалов и аланов, терпеть на троне Западного Рима какого-то сенатора с Востока, раз один из его, Гейзериха, сыновей был женат на дочери западноримского императора? Разве его сын, благодаря этому браку, не имел высокородного шурина по имени Олибрий, способного править Италией не лучше, но и никак не хуже этого Анфимия? При том что истинная власть была в руках Рикимера, или, если говорить начистоту, в руках Рикимера (чистого германца и внука вестготского царя), Гейзериха (германца по отцу и сармата по матери) и Аспара (гота либо же алана из степи или же с гор Кавказа)? Именно эти три «сильные личности» (все, как на грех — адепты арианской веры) ощущали себя призванными к власти над миром (т. е., как мы помним — Средиземноморьем).

Правда, в распоряжении императора Льва «Мясника» имелось нечто, импонирующее всякому уважающему себя разбойнику — более трехсот тысяч фунтов золота, хранившихся в константинопольской сокровищнице. Двадцати тысяч фунтов золота хватило императору Константину Великому для постройки во Втором Риме храма Святой Софии, Премудрости Божией (менее грандиозного, чем последующая Агия София, возведенная в VI в. при Юстиниане I Великом, но, тем не менее, крупнейшего в античном мире христианского святилища). А император Лев «Мясник» не пожалел ста тридцати тысяч фунтов золота на снаряжение военного флота, найм и вооружение корабельных команд вкупе с морской пехотой, чтобы ударить по вандалам с моря. В то же время сухопутное войско под командованием полководцев Ираклия и Марса двинулось из восточноримского Египта на вандальский Карфаген. Возможно, император не случайно поставил во главе экспедиционного корпуса военачальников с такими многозначительными именами. Имя первого из них — Ираклий (Гераклий) напоминало о непобедимом эллинском герое Геракле (у римлян — Геркулесе), имя второго — Марс — о древнеримском боге войны. Хотя, с другой стороны, севаст Лев был верующим православным христианином (даже причисленным впоследствии церковью к лику святых и прозванным Великим). Как бы то ни было, константинопольский «Мясник» явно рассчитывал взять докучливого вандала Гейзериха в клещи и раздавить его, как орех.