Неоновые Боги [ЛП]

Нападающий на Эвридику бросает ее на землю. Она падает с глухим стуком, от которого у меня сводит живот, но она не лежит спокойно. Она даже не оглядывается на него. Она просто смотрит на свою сестру и начинает ползти к мосту.

— Эвридика!

Мучительный крик Персефоны дает мне крылья. Это и мужчина, нависший над ее младшей сестрой. Его лицо искажено свирепой гримасой. Он не кричит, но, несмотря на это, его слова доносятся издалека.

— Позови свою сестру, Эвридику. Кричи для нее.

Я подозревал, что за этим стоит Зевс; слова этого человека подтверждают это. Я не помню, как вытаскивал пистолет, но его холодная тяжесть ощущается в моих руках, когда я добираюсь до столбов на верхней городской стороне моста.

— Отойди от нее!

Он наконец-то, наконец-то смотрит на меня.

— Или что? — Вспышка металла в его руке, когда он наклоняется и хватает Эвридику за волосы. -

Ты не на той стороне реки, Аид. Прикоснись ко мне, и будут последствия.

— Я знаю. — Я нажимаю на спусковой крючок. Пуля попадает ему в запястье руки, держащей

нож, и он отшатывается от нее.

Один взгляд на сестру Персефоны, и становится ясно, что Эвридика не сможет

преодолеть расстояние между нами. В ее глазах пугающе пустой взгляд, который я слишком хорошо узнаю. Я часто видел это в зеркале, когда был ребенком. Она ушла куда-то внутрь себя, ведомая туда страхом и насилием.

Улица кажется пустынной, но я знаю лучше. У Зевса есть свои люди, которые следят за его стороной реки, так же, как у меня есть свои люди, которые следят за моей. Если я сойду с этого моста, все будет кончено. Война придет на Олимп.

Мужчина садится, прижимая запястье к груди, с уродливым выражением лица. Эвридика прерывисто всхлипывает. Как и раньше, я не помню, чтобы принимал решение сделать это. Одно мгновение, и я толкаю его на землю и бью по лицу. Черт, я вообще ни о чем не думаю. Единственное, что имеет значение, — это устранение угрозы. Каждый удар подпитывает что-то темное во мне, как будто я могу ударить этого мудака достаточно сильно, чтобы монстр в башне Додона почувствовал это. Еще один, и еще, и еще.

— Аид, Аид, остановись. — Крик Персефоны останавливает меня. У меня болят руки. Повсюду

кровь. Он уже давно перестал двигаться, хотя его грудь поднимается и опускается. Живой. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть через мост. Харон все еще прижимает Персефону к груди, но они оба выглядят потрясенными.

Они оба выглядят испуганными.

Какого хрена я делаю?

Я отрываюсь от мужчины и сажусь на корточки рядом с рыдающей женщиной.

— Эвридика.

Она отшатывается от меня.

— Не прикасайся ко мне.

— Эвридика, твоя сестра ждет тебя. — У меня нет времени на деликатности. Я хватаю ее за

подбородок и отодвигаюсь в сторону, чтобы она могла видеть Персефону на другой стороне моста. Мои окровавленные костяшки пальцев вряд ли создают обнадеживающую картину, но сейчас уже слишком поздно брать свои слова обратно.