Список моих грехов

А дальше…Упасть на постель, срывая проклятые тряпки, чтобы наконец оказаться ещё ближе. Кожа к коже.

Александра

Наверное, я сошла с ума. Опять.

Потому что все доводы разума почему я не должна этого делать, летели в пропасть, при этом посмеиваясь над наивностью глупой, изголодавшейся по теплу девочки.

Объяснить можно всё: гормоны, обстоятельства… Чушь всё это полная! На самом деле, возникает такая вещь, как чувства, и тогда любое" не стоит " с лёгкостью затмевается банальным "хочу".

Это ничего не оправдывает, лишь объясняет.

И не избавляет от гаденькой тревоги, что змеёй проползает куда-то под ребра, такого расслабленного тела, что получило своё;.

Я лежу на груди Дана, трусливо закрыв глаза. Сильные руки держат крепко и так хочется притвориться, что всё; хорошо.

Секс был умопомрачительным. Меня буквально штормило от каждого прикосновения. Демон всегда играл моим телом, как истинный виртуоз. Губами, пальцами, языком. Только от этого я проваливалась в бездну сладкой страсти, но знала и предвкушала — мой персональный проводник мог ещё лучше. И когда он был во мне, двигаясь то плавно, дразня и заставляя умолять о большем, то срываясь в бешеную скачку, я цеплялась за Дана, как за единственный спасительный якорь, пока моё; тело пульсировало параксизмами оргазма.

Я кричала и кажется даже плакала от этой долгожданной заполненности и освобождения. А ответный рык моего любовника и вовсе уносил куда-то в нирвану…

Только этот рай не вечен. Действительность всегда где-то рядом, даже если мы настолько счастливы в дарованном природой и счастливым совпадением физики и химии тел коктейле страсти, что забываемся.

Это как похмелье. Утро приходит и оно, увы, не радует.

Большая ладонь Дана оглажавает мою спину, пройдясь от округлостей попы, не забыв их обласкать, до шейных позвонков, и лёгкими массирующими движениями зарывается в мою гриву, заставляя буквально замурлыкать от приятного ощущения.

Затем меня целуют в макушку и перекладывают на постель рядом, под моё недовольное сопение.

— Сашка, только не царапайся, — раздается над ухом хрипловатый смех Дана.

— Я тебе что, кошка? — ворчу, размышляя, не удрать ли в душ, трусливо откладывая любые выяснения. Господи, как же не хочется сейчас что-то говорить и решать, или принимать, как данность, чужие решения! Хочется задержаться в этом "хорошо" ещё немного.

— Кошка. Дикая и никак не желающая приручаться, — улыбается Данрод. Я уже поднимаюсь с постели, чтоб отойти, но вдруг встречаюсь взглядом с моим эдейцем. Он приподнялся на локте, являя миру всю двухметровую красоту накаченного тела, и вполне себе бодрое мужское достоинство, что только какие-то пятнадцать минут назад усердно и с размахом упражнялось со мною, и вот вновь готово к следующему подходу. Только улыбка этого Апполона стала грустной, а по краю радужки карих глаз на миг появился контрастно черный ободок. Я застыла, не зная чего ждать, а он добавил к сказанному, — И сбегающая каждый раз, пытаясь цапнуть напоследок, чтобы не сожалел. Да, Принцесса?