Двуликие. Клетка для наследника

В среду вечером Рональдин вела себя как-то странно. Бледнела, краснела и с трудом разговаривала, особенно с Миррой. Рыжая удивлённо косилась на неё, но ничего не говорила. Я тоже помалкивала, почему-то ощущая, что это совсем не моё дело.

В ночь на четверг мне не спалось. Нет, снов про Триш я не видела — просто не спалось. Всё вспоминала бесстрастное лицо Дрейка… и думала, могу ли наведаться к Норду.

Когда с соседних кроватей раздалось почти синхронное посапывание, я встала, бесшумно оделась и выскользнула в коридор академии. После отбоя прошло почти три часа, поэтому здесь было пусто и тихо. Я пошла по направлению к залу памяти, поминутно озираясь — казалось, что мои шаги должны быть хорошо слышны. Но, по-видимому, я ошибалась — никто так и не явился, чтобы пожурить меня за гуляние по коридорам в неуставное время.

При моем приближении к портальному зеркалу поверхность его засеребрилась, словно отразив лунный луч. Я осторожно протянула руку и, как всегда, почувствовала, что меня утягивает внутрь.

Несколько секунд бешеного головокружения при полнейшей тишине и заложенных ушах — и я вывалилась в императорской библиотеке.

На этот раз здесь было совершенно темно, но я тем не менее чуть не заорала — из совершенной темноты на меня взирали два больших зелёных глаза…

Отскочила назад, наткнулась спиной на книжную полку, зашипела от боли, а сама полка закачалась и выпустила на мою голову какой-то увесистый книжный том.

— Кхаррт! — выругалась я и потерла макушку — больно!

— Шайна? — раздался из темноты знакомый голос, и я вздохнула с облегчением. Мгновением позже Норд запустил в воздух несколько сверкающих светлячков, осветивших помещение полностью, и я увидела не только своего знакомого, но и… кошку.

Именно её зелёные глаза так напугали меня поначалу. Она сидела на столе прямо напротив портального зеркала и смотрела на меня почти с человеческим любопытством.

— Что-то случилось? — спросил Норд, наблюдая, как я продолжаю потирать макушку. Он был абсолютно одет и выглядел человеком, который ещё не ложился. Белая рубашка с закатанными рукавами, поверх — тёмно-зелёный жилет со шнуровкой, чёрные брюки и широкий пояс с фигурной пряжкой — хоть на бал!

— Ничего особенного, — ответила я, отводя взгляд — и так таращилась на него слишком долго. — Просто темно было, а тут эта кошка… и глаза… Я испугалась.

— Ты ушиблась? — спросил он с беспокойством, подошёл ближе и не сказал — приказал: — Наклонись немного, я посмотрю.

— Не стоит…

— Наклонись, прошу.

Кому угодно другому я бы отказала, но Норду почему-то не смогла. И поэтому чуть наклонила голову.

Мимолётное прикосновение, невесомое, почти не ощутимое — и всё, тупая боль от удара увесистой книжкой прошла. Я выпрямилась и, встретив его взгляд, полный чего-то для меня совершенно не понятного, почувствовала, что краснею.

Несколько секунд Норд молчал, наблюдая за моим наливающимся краской лицом, а потом вдруг поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до пылающей кожи щеки. Но почти тут же убрал ладонь.