Звездная Академия. Алька Верник и наследие предков [СИ]

Фингорм вел себя настолько галантно, так широко улыбался и что-то говорил своей спутнице, которая то и дело сияла или, наоборот, заливалась смущенным румянцем, что мне показалось это подозрительным. Вот так бывает в театре, смотришь на сцену, где актер уж слишком рьяно играет свою роль и хочется крикнуть «Не верю!». Хунька ничего не замечала, украдкой наблюдая за вошедшей парочкой. Усадив свою даму к нам спиной, сам эленмарец сел так, что его очень хорошо было видно от нашего столика. Он словно говорил: «Смотрите! Смотрите на меня. Сейчас будет непередаваемое зрелище» Жорик с Айей с интересом взирали на происходящее, прижавшись друг к другу, как два голубка. А вот Погодин, судя по его ухмылке, разделял мое мнение.

– Стааас, – шепотом позвала его я.

– Верник, догадалась – молчи! – почти одними губами произнес он в ответ, – интересно же, чем дело кончится при таком раскладе.

Эленмарец за соседнем столом подвинул к себе поднос с через чур обильным завтраком, будто бы его несколько дней не кормили. С чего бы ему быть таким голодным? Он с жадностью набросился на еду при этом не забывая время от времени улыбаться своей спутнице. Вдруг Фингорм застыл, не донеся полную ложку до рта. Вид у него был чрезвычайно страдальческий и несчастный. Ушастый откинул волосы, театрально закатил глаза и схватился за живот. Что-то сказав своей очередной пассии, он пулей вылетел из столовой.

– Что же я наделала? – воскликнула побледневшая Хунька.

– Ну ты еще пожалей его, – прищурился Погодин, тщательно скрывая улыбку.

– И пожалею! – ответила подруга, подрываясь с места.

– Салфеток прихвати в автомате! – назидательно наказал Стас.

– Зачем? – опешила Хунька.

– Ну вдруг там, куда он ушел дефицит бумаги, а ты не готова к оказанию первой помощи посрадавшему, – заржал Погодин.

– Пострадавшему, – поправила его деликатная и застенчивая в нашей компании Айа.

– Не-еет, малышка, – улыбнулся своей невесте Жорка, – оговорка у Ста-а-аса очень правильная.

– Какие же вы дураки! – снова воскликнула Хунька и умчалась.

– А как же быть с тем, что мы своих не сдаем? – спросила я Погодина, когда подруги и след простыл.

– А кому мы ее сдали? – откликнулся этот интриган, – то, что не предупредили об игре эленмарца, так это воспитательный момент. Он же из кожи вон лез, чтобы показать ей, как на него подействовало средство. Играл, кстати плохо, я бы сделал это гораздо жизненнее, но любовь слепа. Аль, ну не смотри на меня так осуждающе! Ты сама же ругалась еще несколько минут назад.