Народный Пётр. Полное собрание анекдотов и сказаний о Петре Великом

Балакирев хотел, было, стукнуть в третий раз, чтобы решить участь этой картины, как вдруг раздался голос государя.

– Триста рублей.

В то время триста рублей была важная сумма, и Никитин упал на колени пред императором.

– Встань, встань, Никитин, я лишнего ничего не даю. Боюсь, не обидел ли тебя; может быть, ты свой труд ценишь дороже?

У Никитина градом полились слезы, и он с жаром целовал руку монарха.

Началась продажа последней картины.

– Кто купит эту картину, тот докажет, что любит меня более всех подданных, – сказал Пётр.

Вся зала пришла в волнение и скоро на последнюю картину возвысилась цена до девяти сот рублей, так что Балакирев едва успевал выговарить: первый раз, второй раз, третий рази… Наконец Балакирев вскричала

– Ну а ты, Дормидошка, пустая голова, неужели ты любишь царя менее всех, сколько ты хочешь дать за картину?

– Полторы тысячи, – вскричал сам собой в ответ Балакирев, изменив свой голос. – Ой, докажу, что дурак любит не хуже умника, третий раз.

Он хотел стукнуть тростью, как Меншиков остановил Балакирева, сказав:

– Две тысячи.

– Третий раз.

– Три тысячи, – вскричал Апраксин.

– Четыре тысячи, – вскричал Головин.

– А я даю пять, – вскричал Крюков, – никому не уступлю.

– Третий раз.

Bсе прочие уже готовы были надбавить цену, но Император сделал знак рукою и трость так сильно ударилась по столу, что стол закачался.

– Данилыч, я уверен, что и ты и твои сослуживцы меня любите; однако я знаю, что на тебе и на твоих сослуживцах много казённых недоимок. Чем платить несколько тысяч за картину, лучше внести эту сумму в плату в казну. Это будет народная польза, и вы выразите тем более любви ко мне, скажи об этом тем, кому это нужно знать.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – сказал Меньшиков, кланяясь.

Между тем Крюков с гордостью поглядывал на толпившуюся массу лиц разнаго звания и принимал поздравления с прекрасною покупкою.

А Никитин? Никитин торжествовал.

– Подойди-ко, брат Семён, ко мне, – сказал Пётр Великий Крюкову. – Спасибо, ты из любви ко мне сделал то, что делают за границей из любви к искусству; со временем и в нашем отечестве будет то же, что и в других государствах. Спасибо, я не забуду, и канал назову твоим именем. Доволен ли? – Государь поцеловал Крюкова в лоб.

– Я и так осыпан милостями Вашего Величества, награждать меня незачем. Что мне пять тысяч, то же, что другому – пятак.

– Что Никитин, оставишь ты свое искусство или будешь продолжать писать?

Никитин опять бросился к ногам Монарха; благодарность и любовь к Государю были безпредельны, и не могли излиться словами, выразились потоком благодарных слез.

Никитин вернулся домой и, упав пред образом Спасителя, молил о благоденствии и счастии Царя.

Достопамятные сказания о жизни и делах Петра Великого, собранные редакциею журнала «Русская старина». С.-Петербург, 1876.