Если. Отголоски прошлого (СИ)

Он не заметил, как что-то внутри него умерло. Не заметил, когда перестал прикрывать глаза, стреляя в затылок должнику, перестал испытывать муки совести, перестал… вообще что-либо испытывать. Кроме признательности Джиму. Он не заметил, как Мориарти стал его другом.

Джим был странным, жутковатым парнем с непонятными планами и манией величия, но, не подсядь он к Себастьяну в тот туманный июньский вечер, Моран бы шагнул из окна своей съёмной квартиры. И за это он был вечно обязан криминальному гению. Джим открыл для него мир интриг, скандалов и опасностей — всего того, что Себастьян так отчаянно искал и не находил в своей старом мире. Он был предан Мориарти всем сердцем, и тот, вероятно, чувствовал это, а потому и сделал его своей правой рукой и, что еще важнее и неожиданное для всех, кто знал Джима — своим лучшим другом.

Моран бы служил ему верой и правдой и дальше, если бы, спустя почти два с половиной года работы, он бы не спрятался от дождя в одном из многочисленных кафе Нью-Йорка.

Как он клял себя за то, что выбрал именно это кафе, что заказал именно круассан, что сел лицом именно к тому окну, что, отпив американо, окинул помещение глазами и остановился взглядом именно на этой фигуре. Клял и одновременно благодарил.

В эти два с половиной года в его жизни было много всего, но, когда ноги сами понесли его к ней, когда он тихо сказал «Мисс, у Вас все в порядке», когда она обернулась и Моран встретился с ее глазами, он впервые понял:

Что-то происходит.

Софи Конан Дойл, рассказывая о своем муже, не плакала, но смотрела через стекло на дождливый город с такой тоской и безысходностью, что черти, давно прочно поселившиеся в его сердце, вдруг подняли комнатные головы и отряхнулись: Себастьян Моран впервые за долгие годы почувствовал к кому-то жалость и, наверное, впервые в жизни поклялся себе, что кого-то спасёт. Он был лучшим вором в мире, и, если бы он не смог вернуть ей её улыбку, то украл бы для нее новую.

Ему не надо было приходить к Артуру домой, когда они стали работать вместе: Джим не давал такого распоряжения. Однако вечер за вечером все те шесть месяцев, что Конан Дойл провёл в их команде, Моран приходил в их квартиру, чтобы увидеть Софи. В одни из вечеров, когда Артур, уставший от работы и отсутствия наркотиков и алкоголя (условия, которое ему поставил Джим), засыпал в кресле, Себастьян говорил с его женой обо всем на свете, с каждым разом все больше и больше понимая, что не хочет уходить в свою пустую квартиру.

И он спас бы ее, если бы не затащил в такую трясину, из который не выбираются. Он, преданный друг и подчинённый, не сдал Мориарти ее мужа, хотя понял, что он украл деньги еще в день преступления.

Он сам убрал его, заставив пробовать партию кокаина, чтобы тот ни одним словом, ни одним жестом не скопрометировал ее. Он сам подтолкнул ее к самому плохому решению в ее жизни, а потом сам купил ей билет Нью-Йорк — Лондон 26-го января 2010-го года, сам отвёз ее в аэропорт и сам обнял ее там в последний раз, вспомнив давно услышанную фразу: «Никогда не верьте объятиям, это лишь способ скрыть ваше лицо».

Они никогда не говорили о том, что происходит между ними, ведь тогда, в аэропорту, она тоже отняла его в ответ, уткнувшись носом в его плечом, заставив сказать самые странные в жизни Морана слова:

— Если однажды меня не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь, — он невольно провёл рукой по ее волосам. — И еще кое-что: я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом.

И в следующий миг он пожалел, что не сказал этого раньше, потому что она отстранилась, посмотрела ему в глаза и прошептала:

— «Пора прощаться и уходить. Февраль, конечно же, лучший месяц, чтобы попробовать разлюбить».

И у пастухов, и у моряков, и у странствующих торговцев, и у киллеров всегда есть один заветный город, где живет та, ради которой можно пожертвовать радостью свободно бродить по свету. Для Морана этим городом стал Лондон. Он думал, что обязательно найдёт Софи, когда дело Артура забудется, но прежде, чем это произошло, Джим решил лететь в Англию, прослышав о работающем там единственном в мире консультирующем детективе. Следующая их с Софи встреча была совсем не такой, как он представлял.

Направляя на нее снайперскую винтовку в бассейне в первую встречу Мориарти и Холмса, Моран впервые отметил, что у него дрожат руки. Однако все это перевернулось в момент, когда Джим вернулся с воплем «простите, ребята, я не могу оставить вас в живых», а треклятый детектив прежде, чем направить пистолет на взрывчатку, посмотрел на нее и она. кивнула.

Им хватило одного взгляда, чтобы согласиться умереть вместе.

Себастьян по долгу службы давно стал считать смерть привлекательной, но, глядя на Софи и Шерлока Холмса, прощающихся взглядом, он понял, что даже у смерти есть сердце. Как и у него самого.

Моран всегда считал, что фраза «от любви до ненависти — один шаг» — чистый бред, и с этого дня он переделал ее: «любовь и ненависть — тождественны». Он мечтал убить Шерлока Холмса и год спустя, когда Джим, умирающий от опухоли головного мозга, застрелился на крыше Барса, а детектив спрыгнул с крыши, Моран хотел прийти к ней, но не смог.

Он прочитал статью Китти Райли.

И теперь, пробыв три года в бегах, он приехал в Лондон, выкрал ее и требовал убить Шерлока Холмса, ссылаясь на секрет, который «продал» Магнуссену, хотя тот и знал его лично от… Хотя, это неважно.