Неизвестный Линкольн [Lincoln the Unknown]

Часто по ночам Мэри вскакивала с постели, словно одержимая: то кричала, что враги пытаются ее убить, то — индейцы вытягивают стальные провода из ее мозгов, то — доктора вынимают железные пружины из ее головы. Днем она бродила по магазинам, делая непонятные покупки: например, заплатила целых триста долларов за шторы, в то время когда у нее не было собственного жиля, где, можно было бы их повесить. В конце концов с огромной болью в сердце Роберт подал иск о невменяемости своей матери в окружной суд Чикаго. И вскоре жюри присяжных вынесло официальный вердикт, признав Мэри Линкольн душевнобольной. Она была отправлена в частный приют в Батавию, Иллинойс, где провела тринадцать месяцев. Но, к сожалению, за это время ее психическое состояние только ухудшилось, и немощная, больная женщина решила уехать из страны и жить там, где ее никто не узнает. Она не сообщила свой адрес даже сыну, наотрез отказавшись хотя бы написать ему. Впрочем, как всегда, ждать ее пришлось недолго: проживая в По, во Франции, она как-то решила несколько переделать гостиную и залезла на стремянку, чтобы повесить над камином какую-то картину. Стремянка, конечно же, сломалась, в результате чего пожилая дама повредила позвоночник и, лишившись возможности ходить, вернулась умереть на родину. Остаток дней она провела в особняке Эдвардсов — у своей сестры, которой раз за разом говорила: «Вы должны молится, чтобы я поскорее присоединилась к своему мужу и детям».

К тому времени у миссис Линкольн было шесть тысяч долларов наличными и семьдесят пять тысяч — вложенные в государственные ценные бумаги, но, несмотря на это, она была одержима страхом обеднеть. Ее также преследовала мысль, что Роберт, который в то время был секретарем по военным делам, будет убит, как и его отец.

Пытаясь уйти от жестоких реалий, которые угнетали ее, Мэри запиралась в своей комнате, наглухо закрывала окна и шторы и даже в дневное время зажигала свечу. Личный врач никак не мог заставить ее выйти на свежий воздух.

Наверняка, уединившись от окружающих, под сиянием свечей ее разум в последний раз стремился назад, минуя все несчастные годы, и напоминал ей заветные события молодых лет: она снова танцевала вальс со Стивеном А. Дугласом, очарованная его величественными манерами и шикарным мелодичным голосом. Часто Мэри вспоминала и другого своего возлюбленного, по имени Авраам Линкольн: как он сделал ей предложение руки и сердца в ту роковую ночь… и, несмотря на бедственное положение немощного адвоката, проживающего в чердаке над магазином Спида, еще тогда она твердо верила, что когда-нибудь он станет президентом Соединенных Штатов, если его как следует подтолкнуть. Мэри долго красилась, чтобы завоевать его любовь…