За 30 милль… на Север

Сэм посмотрел на Вала, остальных посетителей бара, что внимательно слушали рассказ ветерана «Свободы». Особенно Пеппа. Он периодически качал скептически головой, и порывался порой ввернуть свои пять копеек в разговор. Увидев полное одобрение, Сэм продолжил:

— Нас было трое, забыл сказать. Как водится, потянули жребий, кто отправится охранять наш сон. Костерок к этому времени почти догорел. Часовым оказался не кто иной, как Фанат. Он тогда возвращался с Красного леса от ботаников, и прибился к нам. Я его знал, парень нормальный, с понятиями, поэтому остался ночевать. Ему и выпала первая очередь стоять на вахте. Я и ещё один парень из «Воли» зашились в спальники и уснули. Проснулся я где-то через час от невнятного бормотания. Сон у меня чуткий, от любого шороха открываю глаза, вот и на этот раз сразу очнулся. Поначалу я не сразу сообразил, что бормотание исходило от спящего северянина. Я его не видел полностью, только торчащие ноги. Нас разделяла бревенчатая стена избы. Мне стало интересно, чего это он бормочет? Ну я и прислушался. Мужик мычал и шлёпал губами, иногда проговаривал непонятные мне слова вроде тех, что зомби издают. Я так слушал минут пять, потом мне надоело, и я решил дальше лечь, как бы я последний дежурю. Но вдруг его прорвало. Я внятно услышал «Грязевое озеро» и «ужасная кончина». Эти слова человек повторял несколько раз, будто пытался вернуться во сне на то самое место, где случилась трагедия. Потом он нёс всякий бред о поезде, странных людях, охраняющих портал и прочую ахинею. Без контекста понять, о чём он говорит, было невозможно. Признаться, у меня и сон пропал, стало интересно, к чему приведёт.

— И к чему это привело? — выпалил Владимир Питюшин, который при рассказе пришёл в движение. Как-никак история Сэма проливала свет на всю эту возню.

— Брехает, аж любо слушать! — прокомментировал бывший зэк и демонстративно отвернулся.

— Не нравится, иди в пень! А ты Пит, не перебивай! — сказал адепт «воли» и вздохнул. — Умер Жора. Он два раза повторил «Зона-мать забери меня», после чего затрясся весь и умер. После того как он почил с миром, я решил проверить, всё ли в порядке. Знаете, жутковато находиться в помещении с чужаком, разговаривающим во сне. Высунувшись из-за стены, я внезапно увидел склонившегося над ним Фаната. Он, оказывается, внимательно слушал бред покойника. Меня Фанат не увидел, в сумраке-то, зато его фигуру, зловещую и угрожающую, при свете догорающего кострища отчётливо наблюдал. Я хотел окликнуть его, но меня словно отрубило. Что если он его убил? Я решил понаблюдать ещё, убедиться, прав ли я или нет. И замер, стараясь не привлекать внимание любопытного сталкера. В любом случае пока мне опасность не грозила. Фанат, как водится, пощупал пульс у мёртвого, и затем принялся того ворочать и обыскивать. Втихаря, понимаете. Он покопался в рюкзаке покойника, и вытащил из него странный предмет. И тогда я его и окликнул. Сталкер, на удивление, обрадовался, позвал меня. Конечно, я насторожился, однако он без всяких недомолвок предложил поделить вдвоём вещи мёртвого. В частности, добытый с недр рюкзака неизвестный артефакт. Артефакт с самого́ Севера. Я заартачился, кивнул ему на третьего участника посиделок у костра, что мертвецким сном тихо похрапывал в пяти метрах. После недолгих препирательств Фанат убедил меня не брать в долю соклановца. Больше будет выхлоп от продажи этого экземпляра. Ну а дальше было просто. Утром мы избавились от трупа, мой кореш, Зема, отправился по делам, а я с Фанатом ломанулись к яйцеголовым.