Дымная река [litres][River of Smoke]

Возможно, там, в домике, ее и убили. Значит, душегубы поднялись вот по этому трапу? Возникла мысль спросить, не знает ли Давай, где именно все произошло. Бахрам мысленно сформулировал вопрос и понял, что не сможет произнести: «В каком месте Главный сестра умирать?» Слова как будто принижали ее смерть.

И потом, что толку, если он это узнает?

Бахрам поднялся на пару ступенек, но вновь замешкался. Наверное, все же лучше остаться внизу и найти местечко для отдыха. Однако зародившееся нездоровое любопытство помешало вернуться. Бахрам быстро одолел последние ступеньки и, оказавшись на верхней палубе, облегченно выдохнул, ибо жилище Чимей изменилось до неузнаваемости: на стенах, выкрашенных золотым и красным, висели гирлянды фонариков с кисточками, но кровать, стулья, шкафчики и жертвенник исчезли, уступив место обстановке прогулочной лодки – лакированным кушеткам, табуретам, чайным столикам и прочему.

Бахрам прошел на нос лодки, где стоял диванчик под навесом. Накатила усталость, хотелось просто посидеть. Он снял туфли и откинулся на деревянную спинку.

Туман окутал реку, однако небо было чисто. Бахрам смотрел на звезды и с сожалением думал о том, что они с Чимей ни разу не прокатились на этой лодке. Потом неслышно подошел Давай и прошептал:

– Мистер Барри желать девка? Хорош баба, осеня сладкий. Все-все твой делать.

Беспардонность предложения Бахрама взбесила.

– Нет! – рявкнул он. – Не надо девка! Пошел на хер! Мх ман фа! Хьюй сей лаа!

– Прости, мистер Барри, осеня прости. – Давай скрылся мгновенно.

Покачиваясь, судно двинулось сквозь туман, нос его, разрезавший воду, вздымал легкие волны, казавшиеся призрачными тенями. Почти все фонари на лодке были погашены, а те, что горели, густой туман превратил в размытые пятнышки. Все вокруг потеряло очертания, цвет и звук, даже плеск весел был еле слышен.

Вновь появился Давай с подносом, укрытым вышитой скатеркой.

– Что это?

Присев на диван, Давай сдернул скатерку, явив изящную трубку слоновой кости, длинную иглу и резную шкатулку с опием.

– Зачем? – сказал Бахрам. – Я не хотеть глотать дым.

– Твой воля, мистер Барри. Моя тихонько сидеть, маленько курить. Твой хотеть, мы беседа говорить.

Бахрам старался смотреть на окутанную туманом протоку, но взгляд его невольно возвращался к Даваю, который ткнул иглой в опий, подержал ее над фитилем лампы, а затем перенес вспузырившуюся каплю в трубку и жадно, с присвистом затянулся. Бахрам учуял сладкий пьянящий аромат, совсем не похожий на запах сырца.

– Мистер Барри хотеть мало-мало? Шибко хорош внутри.

Бахрам промолчал, но не воспротивился, когда Давай вложил трубку ему в руки. Он зажал губами мундштук, шипящая капля переместилась в чашку. Бахрам сделал затяжку, потом другую и тотчас ощутил легкость во всем теле. Заботы и тревоги, донимавшие последнее время, стихли, он ощутил себя кораблем, после злобного шторма вставшим на ровный киль.

Давай забрал у него трубку и, поднявшись, взял поднос.

– Мистер Барри теперь отдыхать. Моя придет скоро-скоро.