Бесконечные вещи
- Автор: Краули Джон
- Серия: Эгипет #4
- Год: 2015
- Язык: русский
- Переводчик: Александр Борисович Вироховский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Бесконечные вещи». Краткое содержание книги:
Путь Пирса Моффета подходит к концу. На грант от Фонда Расмуссена он едет в новый Старый свет и находит то, что так и не сумел разыскать писатель Феллоуз Крафт. Философ и маг Джордано Бруно задумывает и совершает хитроумный побег прямо перед собственной казнью. А в Богемии собираются магические силы всей Европы, чтобы встать на сторону Зимнего короля и раз и навсегда победить в многовековой войне. Но все это может оказаться неправдой.
Впервые на русском — завершающий том тетралогии «Эгипет» в новом, исправленном переводе.
Она повела его к дому, к двери, и он вспомнил многое: не список вещей (Бони, лето, тоска, зима, дочка Роузи, ночь, выпивка, кровать Роузи), но ощущение теплой и связывающей одежды; вещь одновременно и его, и не его, но цельная. Внутри шел ремонт: не в том же самом месте, приятно.
— Ну и как оно? Что из этого всего вышло?
— Ничего не вышло, — сказал он.
— О. — Она села за большой стол Бони — Пирс всегда думал, что это стол Бони, и она, конечно, тоже — и сложила руки, как для молитвы. — Мне кажется, все в порядке.
— Да?
— Кажется, я даже довольна.
— Довольна?
— Ну понимаешь. Что бы я делала. Если бы ты вернулся домой со Святым Граалем.
В это мгновение Пирс, заметив или ощутив сзади себя что-то непонятное, обернулся и увидел дочку Роузи, Сэм, стоявшую в дверях. Он хотел было с ней поздороваться, но, похоже, ее внимание было приковано не к нему.
— А что с тем предметом, который ты искал? — спросила Роузи. — Который был нужен тебе.
— Я нашел его, — ответил Пирс. — Но оставил там.
На Сэм было вязаное платье с полосами всех цветов радуги: красный переходил в оранжевый, потом в желтый, зеленый, синий и фиолетовый; а когда платье кончалось, цвета переходили на ее колготки.
— То есть книги нет?
— Да. Ее никогда и не было.
— О. — Она рассматривала его, как будто хотела понять, что она должна выразить — надежду, сожаление или утешение. Потом сказала: — Тебе хватило денег?
— И еще много осталось, — сказал Пирс. — Ты должна сказать мне, что с ними делать.
— Оставь себе, — сказала Роузи. — Это был грант. Безвозвратный.
— Но...
— Если ты его вернешь, это вызовет бесконечные проблемы с отчетностью. Поверь мне.
Сэм сцепила руки за спиной, выставила одну ногу вперед и оперлась о пятку, что сделало S-образный изгиб ее фигуры более заметным. Пирс считал такую позу общечеловеческой, хотя и более свойственной девочкам. Она так и не соизволила повернуться к нему. Он подумал, что она очень выросла.
— Она очень выросла, — сказал он Роузи.
— Кто?
— Сэм. А что она думает об этом?
Они оба посмотрели на дверь, но Сэм уже исчезла.
— Знаешь, что она мне выдала, когда я рассказала ей? — спросила Роузи. — Она сказала, что это хорошо, потому что Споффорд будет здесь, когда он понадобится ей. Я спросила, почему она думает, что Споффорд ей понадобится, и она ответила, что однажды он привел меня в «Чащу», в ту ночь, когда там был Бо.
— Да. — Зимняя тьма. Сэм забрали из «Пауэрхауса» и принесли сюда, где она и должна быть. Неужели все это действительно произошло, на самом деле, в тот его последний месяц на этой земле?
— И она сказала, — добавила Роузи и, казалось, засмеялась и всплакнула одновременно, — она сказала, что очень рада, потому что он привел меня туда в последмомент. Так и сказала. В последмомент.
Сэм стояла в своем радужном платье на верху лестницы, когда Пирс вышел из двери, он помахал ей и замер, ожидая, что она скажет, но девочка только стояла и улыбалась. И он ушел в день.
Итак, подумал он, и сказал:
— Итак.
Итак, он никогда не сделает то, что поручил ему Фрэнк Уокер Барр, не напишет книгу, в которой соберет вопросы, которые задают люди и на которые история может ответить. А его собственный вопрос был: Почему все на свете такое, какое оно есть, а не другое? На что он хотел ответить, показав, что все и есть другое. И потом, в этой лаборатории, на этих страницах, собрать свидетельства в пользу своего утверждения, или в этом опечатанном зале суда представить аргументы за, несмотря на аргументы против, настаивать, даже если это приняло форму аргументов против; строить разбирательство медленно, настолько медленно, чтобы казалось, будто оно строится само собою, собираясь, как штормовые облака или армия, всегда в направлении заключения. Это так. Или: это не так.
Почему он вообразил, что в состоянии это сделать? У него нет мысли, как создать язык, который сможет, словно проволоку, вытащить новую вещь из будущего: или, что то же самое, у него нет языка, способного воплотить мысль. Просто удивительно, как долго он верил в противное, даже не понимая, что делает.
Потому что на самом деле он вовсе не такой умный. Он почти ничего не знает о европейской истории или эллинистической религии, он не читает на современных и древних языках, что-то по-настоящему понимая, и не может судить, совпадает ли запланированное с происшедшим, или похоже на происшедшее, или это что-то совершенно иное. Как мог он провести столько времени над настолько незрелой вещью, отсекая ее бесконечно появляющиеся головы до тех пор, пока не обессилел и таким образом ушел ни с чем.