Шакалы пустыни
- Автор: Валин Юрий Павлович
- Серия: Мир дезертиров #10
- Год: 2014
- Язык: русский
- Жанр: Киберпанк
Электронная книга - «Шакалы пустыни». Краткое содержание книги:
Итак: Египет, год 1798.
Битвы и приключения, мистика и смелые научные эксперименты, чарующие ароматы арабских ночей, верблюдов и дымного пороха. Мертвецы древнего Каира, призраки Долины Царей, мудрые шакалы пустынь:. Все это будет и неизвестно чем закончится.
Примечания автора:
Книга цикла <Кошка сама по себе>, рассказывающем о кратких периодах относительно мирной жизни некой Катрин Мезиной-Кольт. Особой связи с предыдущими и последующими событиями данная книга не имеет, можно читать отдельно. По сути, это история одной экспедиции.
Но пока он рисует, неутомимо и увлеченно. Катрин казалось, что сама она в почтенном полувековом возрасте будет куда менее любознательной и деятельной. (Если вообще дотянет, сочтет уместным доживать, ибо на тот момент возраст лучшей половины… Ни единой мысли о запретном!)
Тянулись по правому берегу утесы, густо испещренные точками и черточками – выходами катакомб. В толще обрыва темные отверстия казались гнездами угрюмых, давно вымерших стрижей. Солнце ломало тенями жесткие границы: светлый мир и черные провалы в камне. Такими они ложились на бумагу альбома – черно-белые штрихи, необъяснимо сохраняющие и простор яркого солнца, и мрак мертвых червоточин. Качество рисунков и уровень художника оценить было затруднительно. И покойный Ричард, и Фло довольно часто объясняли подруге всякие художественные тонкости и нюансы. Катрин все понимала и, в общем-то, могла поддержать разговор на столь творческие и интеллектуальные темы, но в глубине души осознавала – военно-шпионские мозги совсем под иные тонкости заточены. Но никто же не отнимал у служивой девушки права зрительского восприятия!
Художник на борту «Неаполя» заставлял бумагу запоминать время: вот год одна тысяча семьсот девяносто восьмой оглядывается на прошлую эру, а всего через двести лет этот рисунок и сам станет знаком ушедшей эпохи. Не волшебство ли? «Суета сует, все суета и томление духа»! – как сказал один утомленный человек не так далеко от этих берегов. Сказал интересно, хотя… «Было у него 700 жен и 300 наложниц» – пыталась припомнить Катрин. «Или наоборот, личным составом там наложницы преобладали? По идее, наложницы дешевле в эксплуатации. Тьфу, что за ересь в голову лезет?»
Шпионка погрозила Дикси, которая, задрав морду, наблюдала за кружащимися над флагманской дахабьей птицами и вынашивала безумные планы охоты на летающую дичь, мечты явно надрывающие слабый собачий разум и уже заставляющие для облегчения нервного психического напряжения пристраиваться под борт. Крысо-собака немедленно сделала вид, что «ничего подобного, просто задние лапы разминаем».
— Как думаете, в каком каменном склепе этой бесконечной катакомбы мучается тень наибольшего здешнего грешника? – не оборачиваясь, внезапно спросил художник.
— Нижний ярус, светлая вертикальная расщелина, левее ее, – не задумываясь, ответила Катрин.
Денон на миг обернулся:
— Отчего подобная уверенность?
— Я не уверена и вообще не готова настаивать на непременном наличии этой самой грешной души. Просто так подумалось.
— Странно, и я на эту пещеру обратил внимание. Веет из нее чем-то жутким. Кажется, мы с вами, Катрин, встречали немало грешников и узнаем цвета портьер на окнах их апартаментов.
Шпионка промолчала. Штрихи продолжали сами собой ложиться на желтоватую плотную бумагу. Пятнышко «грешно-левого» провала давно уже увековечилось несколькими точками рисунка, но мысли все возвращались к той пещере. Рисовальщик молчал, не отвлекался, только птицы и мачты шуршали крыльями и снастями. Дикси задирала острую морду, топорщила усы, вновь преисполнившись дерзновенных мечтаний о поединке с огромной птицей.
— Мадам Катрин, ваши мысли далеки от сих незатейливых набросков, – не оборачиваясь, отметил Денон. – Скучнейшее занятие наблюдать за созданием путевого альбома?
— Восторженно ахать и хвалить прикажите? Не дождетесь. Рисуете вы мастерски, это понятно, а как художественный критик я полное ничтожество. Просто подумала, что здесь уйма пещер, а мне когда-то хватило одной-единственной, чтобы жизнь перевернулась.
— Перевернулась к лучшему? – художник кинул взгляд через плечо.
Острый у него глаз, одинаково зоркий по отношению к рисунку, приемам стрельбы и уйме иных вещей. Надо бы архе-шпионке об этом хорошенько помнить. Но пока ничего опасного. Философская болтовня попутчиков.