Феерическая Академия

— Мама! – послышался голос, а она бежала ко мне, такая повзрослевшая и… слегка беременная. Ну как слегка? Уже не слегка. Автор скромно стоял позади нее и улыбался. – Мамочка вернулась! Зовите папу! Быстрее! Мама вернулась!

Я осторожно обнимала Доротею, которая повисла на мне, терлась об ее волосы, слушая рассказ о том, как счастливо они живут. Что наконец-то закончились бесконечные войны с соседями, что папа слегка приболел, что она писала мне каждый день…

Так, а где моя гора писем? Я убью этих птичек и мышей! Мышей на хотдоги, птичек на гриль! Тут ребенок извелся, а ему изводиться никак нельзя.

— Мне нужна Крейддилад, — я подошла к огромному и суровому дракону, который смотрел на меня с высоты птичьего помета. – Вы мне поможете?

— Нет, — произнес дракон. Доротея бросила укоризненный взгляд на мужа, а тот отрицательно покачал головой. – Я не стану тебе помогать.

— Ну пожалуйста, — во мне снова проснулся зверек наныл, а глаз сурового дракона дрогнул. – Ну очень прошу…

Я даже шмыгнула носом. Зверь наревел уже стоял наготове, разминаясь перед тем, как впиться в нежную мужскую психику. Что-то мне подсказывает, что зверек наныл – это отнюдь не редкое нервопитающее. И зря я его собиралась заносить в красную книгу! Доротея смотрела на него таким же нанылом. Правильно, милая! Сейчас стайка нанылов набросится и растерзает свою упрямую добычу.

— Сначала выслушай, а потом решай сама, — сдался дракон, не желая связываться с такими опасными и коварными нервоядными. – Я никому и никогда не рассказывал правду о том, как стал рабом у собственного брата… Я помню, как мы сумели запереть драконов, которые терроризировали королевства. А после этого между нами с братом пробежала трещина. Брат постоянно твердил, что мой народ обижает его народ. Зато я прекрасно знал, как его народ, обманывал мой. Как бы я ни пытался сгладить ситуацию, люди и волшебный народ не прекращали своей вражды. И тогда брат, чтобы устрашать мой народ создал Оберона. Я впервые видел настоящее чудовище. Оно убивало без разбора, стоило лишь Ллуду приказать, как Оберон уничтожал все живое. Мои люди боялись его, но я мало что мог поделать, пытаясь решить извечный спор миром.

Где-то я уже слышала! Да, Оберону лучше не предоставлять рекомендации с предыдущего места работы. Во избежание!

— А потом чудовище влюбилось. Чудовище стало милосердным и даже справедливым. Вместо того, чтобы уничтожить всех, оно стало разбираться, искать виновных. И это не понравилось Ллуду, куда больше, чем то, что чудовище полюбило его единственную дочь. Тварь для устрашения превратилась в человека. Да, его все еще боялись. И до сих пор боятся. Но Ллуду этого было мало. Он жаждал вернуть все на прежние места. Тогда он пришел ко мне, как приходил всегда, когда ему нужен был совет. Ллуд не знал, что делать. И я предположил, что никакой любви не существует на самом деле, что его дочь просто захотела стать взрослой. То, что ей было уже несколько тысяч лет, отца ничуть не смущало. Он продолжал считать, что ничего сложней венка ей доверить нельзя, а на каждый день рождения дарил цветы и кукол. Крейддилад для него была вечным ребенком, а он просто не хотел ее отпускать. И теперь, когда в ее жизни появился Оберон, она наконец-то почувствовала себя взрослой. Я сказал ему, что он просто ревнует свою дочь, и не дает ей право на собственную жизнь. И дочь его за это ненавидит. «Ты хочешь сказать, что моя дочь больше меня не любит?», - разозлился Ллуд. – «Я пришел для того, чтобы услышать мудрый совет от брата, но вместо этого слышу нравоучения о том, как правильно воспитывать детей! Я не верю ни единому твоему слову. Моя Крейддилад не может меня ненавидеть! Она – все, что у меня есть!». Спор перерос в магический поединок. Я щадил брата, а он меня нет. «Если бы не бесчинства твоих людей, то Оберона бы не было!», - кричал он. – «Это все ты виноват! Если бы его не было, то Крейддилад никогда бы не полюбила его!». Я помню последнее заклинание, а потом … потом было только его слова и воля. Огромное королевство людей распалось на мелкие королевства, а я стал рабом собственного брата. Еще одним чудовищем, которым пугают детей!».