Разрушенные (ЛП)

Ее яркие, наполненные огнем глаза, вперились в мои. Страх и замешательство окрасили ее щеки.

— Что ты делаешь, мамочка? Он не причинит мне боль! Мы — друзья. Мы пожали друг другу руки, как новые друзья. Помнишь? Ты учила меня. — Ее маленькие ножки затопали по гравию. — Он не сделал ничего плохого. Оставь его в покое!

Ее нрав был живым и здоровым. В этот момент я оценивала цвет ее кожи, то, как она дышит, выискивала любой признак, что она была более близка к смерти, чем к жизни. Но она практически сияла, ее щечки были окрашены в розовый цвет, и она источала силу.

Она никогда не была обычным ребенком. Всегда была очень смелой во всем — бесконечные вопросы и никакого страха, когда ей приходилось с кем-нибудь разговаривать.

Поверх ее головы я посмотрела на Фокса. Он не двигался. Не имело значения, как много раз я моргнула, я не могла избавиться от картины: маленькую ручку Клары поглотила огромная рука Фокса. Та же самая рука, что душила меня и крепко держала, пока он неистово трахал меня. Та же самая рука, что была вся в шрамах, и бесчисленное количество раз делала вещи, с которыми он не мог жить.

Игнорируя Клару, я прошипела:

— Фокс. Ты слышал меня. Не подходи к ней близко снова. Это не было частью соглашения.

Его глаза медленно поднимались, как будто сила его злодеяний обрушилась на его плечи тяжким грузом.

— Мне жаль. — Он моргнул, покачав головой. Осознание заполнило его серебристый взгляд. — Я ничего не мог поделать. Я… — его глаза взметнулись к Кларе. В это же мгновение они заискрились обожанием и благоговением. Мое сердце остановилось от того, как он смотрел на нее — совсем по-другому, нежели на других. Он превратился из злого бойца в доброго гиганта, который зависел от каждого слова ребенка перед ним. — Она совершенство, Зел.

Медленно, с хрустом костей, он поднялся в вертикальное положение и провел рукой по волосам. Он встряхнулся, как будто был медведем, который вышел их спячки.

— Ты никогда не поймешь, как сильно я ненавижу себя за то, что случилось между нами сегодня. Никакое количество извинений не искупит того, что я сделал, но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что никогда не причиню боль твоему ребенку. — Его рот скривился, и он ударил себя в грудь. — Я даю тебе свою клятву.

Клара вырвалась из моих рук, бросившись к Фоксу. Мое сердце перестало биться, когда она обернула свои крошечные пальчики вокруг его чудовищных.

— Ты слышишь? Ему грустно. Ты отругала его, теперь прости его. Так ведь работает наказание, верно? Когда я делаю что-то плохое, ты кричишь и затем обнимаешь меня. — Она ступила вперед, безуспешно пытаясь потянуть Фокса ко мне. — Обними его, чтобы он почувствовал себя лучше.

И Фокс, и я одновременно рванули назад, оставив Клару стоять между нами. Наши голоса слились в громкую комбинацию:

— Нет.

Мы стояли уставившись, пока Клара уверенно стояла на гравийной насыпи.