Рискованная ставка

«Вот оно что», - никак не отреагировав на слова девушки, подумал я. Ланчер и Ками из-за усиливающегося с ростом их духовной силы духовного чутья, запаниковали под давлением мощной духовной ауры сильного боевого мастера. Я уже заметил, что эмоции человека усиливают её силу и воздействие. Жажда убийства складывается с духовной аурой и даже способна лишить слабого противника воли к сопротивлению.

И тут моя старая проблема дала о себе знать. Я опять вообще ничего не почувствовал. Как и в случае с учителем Ай, экзаменатором и комендантом Дюраном. Я не смог почувствовать их духовную силу, хотя они признанные боевые мастера. Я также полностью перестал ощущать силу Рампа. Так как моя собственная сила постоянно и быстро росла, я думал что это временное явление и все восстановится, но теперь было очевидно, что нет.

В приграничном особняке мы с братом чувствовали Рампа, мастера Гора и сильных монстров одинаково чутко. Не могли спать, испытывали беспокойство, но после моего случайного поглощения духовного камня третьего уровня у меня внутри что-то сломалось. Духовное чутье просто исчезло, как и боль в правом колене. Заметил я это далеко не сразу, а уже в столице, оказавшись под стражей. А ярко этот дефект проявился во время встречи с главой клана Рокун. Лия вся тряслась под его пристальным взглядом, а мне хоть бы хны. Возможно, только поэтому он вообще стал меня слушать.

Я перестал чувствовать чужую духовную ауру полностью, но и мою также никто теперь не чувствовал. Ланчер даже не заметил, насколько я стал сильнее. Роившиеся в голове догадки ещё раз наглядно подтвердил произошедший на высоких тонах разговор. Ками и Ланчер были отличными демонстраторами духовного чутья в действии. Они хорошо показали мне подавляющее воздействие духовной ауры Чака, когда он попытался меня запугать.

Однако, я не дрогнул перед его духовной силой и это его сильно удивило. Он явно не привык к подобному отпору и не мог точно понять, какова сила у меня, вот и слился. Короче что-то, что должно транслировать мою духовную ауру наружу и помогать улавливать чужую, во мне безвозвратно сломалось, что могло в будущем сыграть злую шутку. Я не почувствую приближение серьезной угрозы, и уже сейчас не могу различить слабых и сильных противников. Но в этом дефекте таилось и два компенсирующих его преимущества. Я сам переставал быть открытой книгой для врагов, что могло остановить их от желания атаковать и теперь меня нельзя парализовать страхом, как других. Разве это не явное преимущество в борьбе с сильным противником, слишком полагающимся на этот эффект?

При желании, я могу имитировать, что сильно испугался, сдался, покорился, чтобы разыграть из себя слабака. Возможно, я зря этого уже не сделал с Моррисом, но именно в этот раз простительно, ведь я отстоял нашу с Ланчером независимость и не дал ему забрать Ками. Главное, чтобы этот опасный человек из мести не устроил мне какую-то пакость. Все-таки он уважаемый в стране человек и должен беречь репутацию. Я надеялся, что он не рискнет своим добрым именем ради мелкой мести. В любом случае, нужно было поскорее убраться с его глаз, пока он что-нибудь не придумал.