Леди-Бунтарка, или Я всё решу сама!

А эскизы платьев этого сезона нужно было закончить к концу недели. Иначе дом имени Румии Риордан потерпит крах и окажется дальше всех остальных домов мод.

Я вздохнула, в четвертый раз отложила грифель и устремила свой взгляд на море.

– Чего грустишь? – Рэймонд шел в мою сторону медленно, зарываясь босыми ногами в белоснежный песок. Просторная рубаха развивалась на нем белым пятном, хлопала на ветру, как парус. – Кто-то умудрился обидеть мою дорогую супругу? Кого приказать скормить морским драконам?

– Мою забывчивость, – вздохнула я, дождалась, пока муж присядет на подлокотник моего кресла, и прислонилась к нему спиной. – К концу недели надо сдать сто семь эскизов, или мода этого сезона пройдет мимо нашего дома.

– Твоего, – он легко щелкнул меня по носу. – Единственное, что только твое, – это дом мод.

– Спасибо, что разделил со мной эту тягость, милый, – фыркнула я, блаженствуя от его рук, которые перебирали пряди волос.

Со стороны поместья раздался счастливый визг. Мне даже открывать глаза и поворачиваться не надо было, чтобы понять, что происходит.

А происходило именно то, из-за чего мы перебрались в поместье на юге у моря, подальше от большого города и суеты столицы.

– Румия, взгляни, – со смехом в голосе попросил Рэймонд.

Ясное дело, для него это было в новинку. Моего супруга не было целых полгода, пропадал то на одном задании, потом следом на втором. И вот наконец вернулся в родные стены. Потому наблюдать за догонялками Агаты и Альмы ему было в радость. Я же видела это каждый день и, честно говоря, уже готова была отшлепать обеих.

В поле зрения с визгом ворвалась невысокая темноволосая девочка с яркими зелеными глазами. Она высоко задирала ноги, придерживала юбку светло-желтого платья и пищала.

А за ней, рассекая грудью зависший в воздухе песок, неслась огромная черная виверна, хищно расставив крылья и повизгивая на манер «добычи».

– Мама! Папа! – Альма резко сменила сторону, в которую бежала, и кинулась к нам. – Мы такую игру придумали!

Я тихо вздохнула, наблюдая за тем, как, не добежав к нам каких-то три метра, дочка упала на песок. Агата нагнала ее, укоризненно зашипела, а после аккуратно подняла за воротник и поставила на ноги.

– Спасибо, – Альма погладила виверну по лапе, задрала голову, заглянула в янтарные глаза и улыбнулась.

– Так что за игру вы там придумали? – Рэймонд напомнил о себе вопросом, приобнял меня за плечи.

– Ой, папа! Слушай!

Папа слушал внимательно, кивал в нужных моментах и время от времени гладил восьмилетнюю дочурку по волосам.

Нашу дочь, которая родилась в безопасном мире. Где ей ничего не будет угрожать.

А я молила Мельхому, чтобы в один из дней пламя ее магии не окрасилось в синий. Я не желала своей дочери нести это бремя. И надеялась, что от меня дар ей не передался.

Засмотревшись на море, я не сразу заметила шевеление у стола. А когда заметила, было уже поздно.