Сибирский вояж (версия 2.0)

Китаец, явно теша своё тщеславие, зачем то разразился серией стремительных коротких движений руками и ногами. Затем быстрые махи конечностями, сменились на плавные и тягучие.

— На Син-и похоже, а это на Тай-цзи, — только, что это меняет? Затем, дёрнув левой, не затронутой параличом, стороной губ, я сделал то, что нужно было совершить задолго до этого. Предварительно, печально отметив, что если кто-то тупой, то это «далеко и надолго».

Вытащив левой рукой, засунутый за брючный ремень, наган, выпустил последнюю седьмую пулю в сторону противника. Отметив, как красиво расцвёл красный цветок пулевого отверстия в его голове, окунулся в пучину беспамятства.

Очнувшись, почувствовав, как кто-то влажной шершавой тряпкой настойчиво стремится снять кожу с моего лица. Шершавая тряпка, оказалась собачьим языком, соскучившейся по хозяину собаки. С трудом поднявшись на ноги, понял — в данном состоянии ни на что неспособен. Необходимо отлежаться. Делать это в окружение трупов не хотелось. Сил не было даже на добычу трофеев. Ограничился тем, что забрал свою первую добычу — мосинку, две обоймы для неё нашёл в сумке, отнятой у ближайшего трупа. Вяло пошарив в шалаше, взял немного еды и серебряную фляжку с родниковой водой. Единственный кто удостоился более тщательного осмотра был главарь, кроме старинного меча, добычей стали английская золотая гинея и немного русских бумажных денег.

Отойдя пару километров в сторону, наскоро соорудил небольшой шалашик, и, наказав Белке бдеть — завалился спать. Следующая пара дней прошла по схожему сценарию — ел и спал, спал и ел. Не что-то делать, ни о чём-то думать — не хотелось. Немного отмякнув душой и телом, двинулся в обратный путь. Следовало позаботиться о погибших, отдав им положенные последние почести. Уже на подходе к пепелищу, настороженно остановился. Шум и разговоры, доносящиеся со стороны бывшего Настиного дома, говорили о присутствие немалого скопления людей. Напряжённо прислушавшись, с удивлением обнаружил среди множества голосов знакомые нотки.