Мир вашему дому
- Автор: Хазиахметов Шамиль Сафуанович
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Мир вашему дому». Краткое содержание книги:
Равиль обогнул дачи и снова вышел к речке, к ее крутому повороту. Берег здесь до самой воды порос низким кустарником.
Солнце пропало за темным холмом, вспыхнули огни на турбазе, и уже потом прибежал по воде солидный стук движка на электростанции.
У берега купались две девушки. Они стояли друг против друга, по плечи в воде, и весело переговаривались. Вдруг они перешли на башкирский — заговорили о сокровенном. Парень, о котором зашла речь, видимо, нравился обеим — смех девушек зазвучал негромко, нежно.
Равиль прошел берегом совсем близко от них. Девушки глянули на незнакомца быстро и смущенно и враз погрузились в воду, лишь глаза их с веселой тревогой следили за мужчиной.
«Чего они испугались?» — не понял Равиль, но, оглянувшись, догадался — на кустах у воды висели яркие купальники.
«Озорницы! — посмеялся он про себя. — Голыми купаются — видать, никого не ожидали в этот час на берегу. Мне бы их заботы!..»
Не оглядываясь, уходил он от берега. Вдогонку ему снова смеялись девчонки. Радостное, безмятежное настроение Равиля пропало. И чему он радуется в этот вечер? Уважению бригады, хорошему разговору с Фатыхом — ну не смешно ли? Время, вроде этой неутомимой реки, катит свои воды мимо него. Вот вместе с солнцем ушел сейчас еще один день из его жизни. Их много впереди, этих дней. И уже другие девушки будут голыми купаться в реке и говорить о сокровенном… Быть может, и о нем говорили когда-то девчонки, плескаясь в воде на этом крутом повороте. Но он не услышал их и уехал в город, навечно унося в себе предательство близких людей. В шумном городе, в постижении точных наук топил он мучительные воспоминания о той новогодней ночи, затем вытравлял их из сердца в водовороте комбинатской жизни. И не потому ли он с таким упорством проделал путь от мастера до главного инженера, что каждая ступенька на крутой лестнице вверх требовала много сил и энергии.
У него были женщины. Одни были просто красивые, другие умные, внимательные и всепонимающие. С ними было хорошо до определенного предела, и приближение этого предела Равиль определял интуитивно тонко. То, что он старательно топил в себе, вытравлял, вдруг будто воспалялось, и он, вмиг очерствев и обезразличев к себе и той, что доверчиво шла к нему, враждебно замыкался, и женщина, оставшись одна и в то же время рядом с ним, терялась, упрекала его и, перестав понимать себя и Равиля, бывало, исступленно стучалась в его наглухо застегнутую душу.
Женщина уходила от него, и он вновь находил радость только в работе, упорно постигая усложняющуюся год от года производственную науку химического комбината.
Сейчас он увидел эти два юных существа, что стыдливо прикрывали локтями еще неокрепшие груди и говорили о милом пареньке, и у него появилось чувство острого сожаления. К старой обиде сегодня примешалось недовольство собой и миром, что обошел его в самом главном.
В этот грустный, тихий вечер что-то оттаяло в Равиле. Он до сих пор ни к кому не испытывал зависти. На комбинате завидовали ему, подражали и считали удачливым. Теперь эта зависть больно заворочалась в нем самом. Ему хотелось перечеркнуть, выкинуть из жизни эти последние пятнадцать лет и стать тем пареньком, о котором мечтают эти юные купальщицы.
Он почти бегом пересек влажный от росы луг. На том краю его, рядом с задремавшим гусиным выводком, стояла маленькая женщина в длинном, узком платье. В ней Равиль тут же узнал Флору. Она ждала его.
После того как на рабочей площадке бригады Фатыха перестал громыхать трубоукладчик и сварщики больше не выглядывали из-под своих масок, боясь, как бы их сзади не «поцеловало» мотающейся на крюке плетью, в цехе начали с любопытством присматриваться к Равилю. Бывший «шишкарь» оказался не только сообразительным малым, но и сумел убедить в своем недоверчивого Фатыха. Трубоукладчик, позарез нужный на отгрузке изолированных плетей, теперь крутился на грузовой площадке, и трубовозы больше не скапливались за цеховыми воротами.
Равиль почувствовал себя увереннее. Но радость его омрачалась одним фактом в жизни бригады, с которым он не в силах был смириться. Бригада за день собирала в среднем двадцать две плети. Но утром на доске показателей против бригады Фатыха появлялась цифра «24» или «25» Кто приписывал им лишние две-три плети?
— Я не даю такие цифры, — пожал плечами Фатых. — Вечером Бакиров сам считает нашу работу.
— Но ты ведь знаешь, что он накидывает бригаде две-три плети?
— Мое дело давать плети, а не считать их, — Фатых опустил глаза. — Зачем мне лезть в дела начальства? У них свои заботы, у меня — свои.