Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

12.2. Тиф в белых городах

Зимой 1919 г. армия Деникина еще не была поражена тифом в той мере, что Красная армия. Продолжала работать санитарно-эпидемиологическая служба, хотя ей приходилось нелегко. По сообщению врача А. Х. Бжассо, в больницах Екатеринодара смертность сыптотифозных больных не превышала 5–6 %, в то время как в адыгских аулах умирало до 60 % заболевших[530]. Однако вскоре все меняется, тиф приходит в города. Священник станицы Журавской А. Адамов сообщал в Екатеринодар: «Тиф у нас трех видов, по сие время не прекращается, только потерял свою острую форму: меньше стало смертных случаев. Очень немного домов осталось таких, где не было заболевших тифом»[531]. Из-за тифа закрываются учебные заведения, кинематограф, театры. В Новочеркасске от сыпного тифа умер генерал от инфантерии Н. И. Иванов. В начале 1919 г. сам П. Н. Врангель тяжело заболел сыпным тифом. Вернувшись из поездки в Кизляр, он почувствовал недомогание. Врангель попытался перенести болезнь на ногах, но это было невозможно, очень скоро он впал в сыпнотифозное забытье. К Врангелю были приглашены врачи — профессора Ушинский и Юрьевич. Супруга барона, Ольга Михайловна, приехавшая из Крыма в срочном порядке, имела медицинское образование и смогла обеспечить хороший уход: например, она велела сжигать всю снятую с больного одежду, опасаясь платяных вшей. Сохранилась полулегендарная история о том, как супруге Врангеля объявили о его близкой кончине. Барона исповедовали, и ему стало легче, он пошел на поправку. Правда, в дальнейшем соратники Врангеля беспокоились, что он не сможет руководить армией из-за осложнения на сердце[532].