Ответные санкции

Негодяйчик замечает меня и удостаивает чести в виде беседы, оставив на минуту важных пузырей из Карачи.

— Видели, мистер Фрост? Наши слова не расходятся с делом.

Я чуть не застонал.

— Но мы же готовим переговоры!

Он снисходительно щерится.

— К переговорам с Центральной Африкой пуск не имеет отношения. Мы отправили ультиматум Кабулу вышвырнуть гяуров из Баграма. Слов не понимают? Пришлось проучить.

В душе зарождается надежда.

— И ударили по Баграму? Или Кабулу? — боюсь дышать, чтоб не спугнуть удачу, эти города прикрыты противоракетным зонтиком, одиночным выстрелом его не прошибить. Если так, то Абдулхамид получит сообщение — с ракетой утеряна связь до подлёта к цели.

— Ну, нет. Мы — разумные люди, — он говорит с апломбом, а меня просто корчит от его «разумности», надеюсь, полумрак скроет гримасу. — Нельзя взрывать Баграм, это объявление войны США. И Кабул нельзя уничтожить, иначе придётся ждать, когда у власти появится новое правительство. Кандагар. Братьев-талибов мы предупредили уходить.

Кандагар… Уничтожение сотен тысяч — просто предупредительный выстрел? Кошмар! Неужели эти идиоты воображают, что Биг Босс сядет с ними за стол переговоров или одарит терминалом Некроса?!

Помимо воли вслушиваюсь. Кажется, что из-за гор донесётся грохот взрыва, а над ними взметнётся самый ядовитый в мире гриб.

Абдулхамид продолжает спокойнейшим образом разглагольствовать, что всем мусульманским правителям теперь придётся прислушиваться к Карачи. Месть за непослушание страшна и неотвратима. Затем он возвращается к соучастникам, я охреневаю в одиночестве.

Меня колотит. Как такое случилось, что религиозным фанатикам в руки попало ядерное оружие? Я не виню ислам. Если крестоносцам, что «освобождали» Землю Обетованую от мусульман и иудеев, дали бы в руки атомную пушку, они бы ни минуты не колебались. Вознесли бы молитву Иисусу-Спасителю и нажали кнопку в полной уверенности, что делают богоугодное дело.

Я виню себя. И Россию. И Штаты. И Центральную Африку. И европейских политкорректных либералов. И цивилизованных мусульман Ближнего Востока. И китацев, они ближе всех из мощных держав, за Тибетом, но не вмешались вовремя. Вообще не вмешались. Как завещал Конфуций, сидят на горе и любуются, подобно умной обезьяне, смотревшей на двух дерущихся тигров.

Я возвращаюсь в свою халупу и без сна валяюсь до утра. Нет ни радио, ни телевизора, ни, тем более, Интернета, чтобы узнать последствия пуска. С болезненным любопытством тащусь обратно к месту преступления. Там с удивлением вижу «братика». К слову сказать, он сменил европейский костюм на халат и тапки, они ему очень к лицу, безразмерная одежда обтекает бесформенное тело, она не станет мала, если ещё прибавит килограмм двадцать. Осоловелое личико обращено к тёмному пятну, где чахлая поросль выгорела от ракетной струи.