Крестоносец

– Это рыжая шлюха не согласиться, – скривившись Густав I из дома Ваза, словно выплюнул эти слова.

– Почему шлюха?

– А то ты не знаешь…

– Не знаю. Слышал, что ее так называют, но почему – не ведаю.

– Еще будучи в юном возрасте она совратила своего воспитателя Томаса Сеймура. И отступила она только после того, как жена Томаса – мачеха Елизаветы – устроила скандал, застав их за прелюбодеянием. Но на этом она не установила и вела весьма фривольные отношения с рядом благородных мужчин, не желая связывать свою жизнь только с одним мужчиной и отдавая предпочтение своей жажде в постели решать государственные дела.

Густав пересказал популярные в те годы байки о Елизавете, распускаемые ее противниками. И во многом искаженные. Но Сигизмунд не стал возражать, понимая, что в таких делах дыма без огня не бывает. И Елизавета по каким-то причинам заслужила такую репутацию. Не исключено что своим либидо или действительным желанием, управлять страной из постели.

– Кошмар… – лишь показал головой Сигизмунд. Густав же, скептично глянув на него, продолжил:

– И ты думаешь, Филипп сумеет укротить эту кобылку?

– Он поставил перед ней ультиматум. Пообещал в случае отказа сообщить Андрею Палеологу о том, что это она руками поляков организовала покушение на Марфу, дабы избавиться от опасной конкурентки.

– И у него есть доказательства?

– Ты думаешь, что Андрею они потребуются? – усмехнулся Сигизмунд. – Тем более что я со своей стороны всячески Филиппа поддержу, подтвердив, что этих разбойников видели с английскими купцами. Так что, думаю, в ближайшие недели мы узнаем о заключении брака по доверенности и подготовке к венчанию.

– Я уверен, что эта шлюха вывернется. Как она уже поступала ни раз и не два.

– Может быть, – пожал плечами Сигизмунд, – но датчанам от этого легче не будет. Филипп за них решил взяться очень основательно. Так что ты можешь не волноваться – они в последнюю очередь отправят свои корабли на Балтику.

– А я бы отправил. Чтобы покончить с угрозой со стороны Швеции на время.

– У тебя взрослый сын. И твое пленение или гибель ничего не решит.

– Допустим. Но зачем ты меня пригласил сюда? Твое приглашение выглядело очень… хм… сомнительным…

– Но ты приехал. И поэтому я готов поддержать твои права на старые Новгородские земли. И обязуюсь тебя поддержать в случае, если датчане на тебя решат напасть.

– Я не хочу ввязываться в войну с Москвой.

– Новгород сам падает тебе в руки. Как перезрелое яблоко. Помещики собраны в руках Царя и в целом сильно раздражены. Говорят, в полках волнения. Особенно после Смоленской битвы. Вряд ли они станут сражаться за Иоанна.

– Ты забываешь о молодом Палеологе.

– Зачем ему вмешиваться?

– Нарушен Божий мир. На его жену покушались.

– На жену, но не на детей. Да и не я это делал, а лукавые иноземцы, что пытались его отвлечь от Крестового похода. И вообще, он, сказывают, высадился во Фракии. А значит будет забирать Константинополь и возрождать ромейскую державу. Разорваться и быть всюду он не сможет. И тот куш слишком соблазнителен, чтобы броситься спасать Иоанна.