Ворон [ЛП]

— Давай, — говорит он. — Это, наверное, лучшее решение, Мак. Потому что я чертовски уверен, что не хочу использовать его на тебе.

Губы дрожат, рука тоже начинает дрожать. Господи, я действительно теряю нить происходящего. Вопрос никогда не стоял так, я просто не могу причинить ему вред. Я уже достаточно боли ему причинила.

Я выбрасываю нож вперед, а затем швыряю его через всю комнату, всхлипывая, а Лаклэн прижимает меня к своей груди.

— Будь ты проклята, Мак. Я знал, что должен был избегать тебя.

— Я знаю, — шепчу я снова. — Почему же ты этого не сделал?

Его зрачки темнеют, и инстинктивно я знаю, что мне не понравятся следующие слова, что он произнесет.

— У меня не было выбора в этом вопросе. Русские хотели обменять тебя на свою крысу. Они хотят твоей смерти.

— Что? — задыхаюсь я. — Почему они хотят моей смерти?

— Подумай об этом, Мак.

Я вспоминаю девять лет боли и вины, когда смотрю ему прямо в глаза, вытаскивая ответы для себя.

— Ты собирался отдать меня им, не так ли?

Лаклэн чешет пальцами лицо и отводит взгляд.

— Я не знаю. Я не знаю, какого хрена я собирался с тобой сделать, Мак. Это не имеет значения сейчас, не так ли?

Отпускаю его рубашку, которую все это время удерживала в своих пальцах, и киваю. Было бы не так больно, если бы он ударил меня ножом.

— Ты знаешь, кто убил моего отца? — спокойно интересуюсь я.

— Да.

Заставляю себя смотреть ему в глаза, хотя это последнее, что я хочу сейчас видеть.

— Ты должен мне сказать.

— Я не могу этого сделать.

— Из-за твоего драгоценного гребаного Синдиката? — ору я.

—  Нет. Потому что я знаю, какая ты, Мак.

Мои губы дрожат, когда я пытаюсь вникнуть в смысл его слов. Я знаю, что он собирается делать. Я знаю это в своем сердце. Так какая разница, если он скажет мне, кто убил моего отца?

— Я разберусь с этим, — говорит он. — Даю тебе слово, Мак. Человек, который уложил твоего отца больше не жилец на этом свете, даже если это последнее, что я сделаю.

Я слишком подавлена, чтобы говорить, поэтому просто киваю. Это не достаточно хорошо, но сейчас слишком много всего происходит, чтобы я могла все обдумать.

— Донован знает, — продолжает он.

— Откуда? — интересуюсь я.

— Сказал, что помнит, что ты из Южного Бостона. Он знал, что вы с Талией были подругами. Сложил «а» и «б». Я не знаю.

— Он не рос в Южном Бостоне, — уверенно говорю я. — И я не знаю этого парня. Это чушь собачья.

Лаклэн пожимает плечами. Независимо от того, как Донни узнал, это все еще спорный вопрос. Единственное, что сейчас важно, это последствия.

— Тебе нужно было прийти ко мне, — говорит он. — Тогда бы я сказал тебе, что не имею никакого отношения к исчезновению Талии. И никто из парней не имеет к этому отношения.