Под ласковым солнцем: Там, где ангелам нет места

Триада быстро прошла через всевозможные улицы, выйдя практически к ВУЗу, увидела довольно встречающуюся в центре «Цивилизации» картину: непонятно, мужчина или женщина, во фривольных одеждах, найденных, словно на помойке, выполняет некое омерзительное действо, а именно оно ело старые тухлые яйца, задорно причмокивая, поглощая одно за другим, при этом сложив пальцы в знаке «ОК».

– Эй-эй-вэй! – Раздался истошный визг сумасшедшего, снимавшего сей странное действо на широкий, но тонкий, как игральная карта и гибкий телефон. – Жри яйца активней! Моя подписота не оценит такого отстойника!

– Я больше не могу. – На грани издыханий и обморока жалобно кинул горожанин, бомжеватого вида. – Не могу. У меня болит живот, тошнит. У меня кружится голова. Ещё немного и меня стошнит, или я сдохну.

– Как ты смеешь скулить! – Вспылил, по-видимому, парень, в блистающих одеждах, покрытых серебряными блёстками и, не убирая телефона пнул бездомного под дых. – У тебя контракт сволочь. Если ты его нарушишь, у меня сорвутся десятки тысяч «лайков». А это несколько десятков федералов. Жри поскуда, у тебя ещё одна крыса на очереди! Если ты её не проглотишь, я тебя на органы распилю!

– Я помру сейчас! – Вскрикнул бомж. – У меня руки немеют!

– Хм… смерть в эфире… Да это же возможно миллион «лайков»! – Повернувшись к бомжу, с рдеющей яростью в зенках, плюя слюной через фиолетовые зубы, блоггер заорал. – Жри сволота! – И нанеся удар прямо в челюсть бомжу, нагло заявил. – Если ты сдохнешь, представь, какие меня ждут прибыли.

Габриель, Лютер и Хельга уставились взглядом, наполненным негодованием и осуждением, на сей противную картину. В душе каждого кипела ярость, бил адреналин и сердце стучалось в праведной ярости об стенки рёбер. Каждый желал подойти к блоггеру и его самого заставить поедать тухлые яйца.

– Может…

– Нет, не «может», Габриель, – сурово оборвала своего парня Хельга. – Он защищён контрактом и делает всё для утверждения саморегуляции среди субъектов гражданского общества.

– Он, наверное, не понял. – Голос Лютера пылал яростью.

– Не понял.

– Ну конечно, прожить на отшибе цивилизации, в лесу, как йети, – но тут же, почувствовав лёгкий, но колкий удар в руку, нанесённый длинными женскими пальцами, ослабленно и потерянно заговорил иначе. – Прости меня, я… я сорвался. Не должен был.… Слишком тяжело на это смотреть. – Оставив позади омерзительную картину, переходя через дорогу, извинялся Лютер.

– Всё нормально. – Габриель как всегда прибывал в своём не многословии и мрачной речи. – Просто расскажите про это всё.