Эльфийский приворот, драк-кот и Новый год. Зима в Академии

Сейчас же, в этот момент, я молча отодвинула резко замолкнувшего друга и шагнула вперед, прямо к краю круга из свечей.

Глава 2.

С моих ладоней начало бить яркое пламя, и черноты в нем становилось все больше и больше. Оно гудело – яростное и свободное, лишенное любых оков, принуждения и темного колдовства. Оно очищало. Было призвано очистить любую скверну – будто я была инквизитором.

И я не колебалась более ни мгновения. Направила скрещенные ладони на ближайшие две свечи и, черпая без устали ту смесь пламени, струящегося серебра изменчивых и ещё чего-то, что вдруг откликнулось со дна души – древнего, недовольного, но бесконечно сильного… и ударила с громким криком:

 - Уничтожь! Развей!

Слово Заклинательницы усилило атаку в разы. Да, во мне было не так много их сил, но я почувствовала, как в меня тонкой струйкой вливается энергия от появившегося Пыша, и ощутила бесконечную благодарность к своим фамилиарам.

Гудящее пламя сменило цвет на багровый – и обрушилось на трещащие свечи.  На миг показалось, что все застыло. И пара в кругу, и воронка, и моя магия, и даже мы сами с Иштаром. А потом… пламя с ревом накинулось на черноту свечей, обрушило едва  ли не половину из них и, вопреки всем законам,  устремилось вверх, в воронку.

В эту же секунду я ощутила противную вязкую слабость. По лицу потекло что-то мокрое, голова закружилась, пол задрожал, а в ушах предательски зазвенело. Кажется, меня подхватили руки Иштара.

В комнате потемнело, с громким треском и звоном вылетели окна.

С громким криком дернулась и вскочила на ноги Изилья. На неё было страшно смотреть. Волосы эльфийки стало темно-багряными, черты лица исказились, напоминая больше какого-то злобного гоблина, чем эльфа.

«Сердцу верь»… Предсказательница была права. Мое сердце подсказало верный путь. Мое сердце всегда верило Тэрсу и не верило в его предательства.

 - Ты-ы-ы?! – рот эльфийки был полон мелких острых зубов, как отвратительная пасть какого-то чудовища.

На руках  мелькнули острые когти – папаша Крюгер опять-таки отдыхает.

А потом… она бросилась на меня. Так быстро, что я не успела ни дернуться, ни сбежать, ни воспользоваться магией. Да и что той магии? При мысли о том, чтобы призвать силы, тело начинало ломить, а ноги подкашивались.

Я ощутила, как Иштар резко дернул меня на пол, пытаясь атаковать в ответ. Вот только в Изилью, которая вроде  бы никогда  не отличалась талантом к поединкам, словно демон вселился.

Воронка ритуала витала над её головой, то ли наделяя её силами,  то ли черпая их из неё. И Иштар защищался с трудом. Я же и вовсе напоминала бревно.

Тэрс приходил в себя  - но очень медленно. Я видела, как он слабо шевелится, видела, как с мучительным стоном пытается открыть глаза. И мечтала как сейчас встану, как вцеплюсь этой  гадине в волосенки, как протру ею пол!

Вот с воинственным кличем кидается с потолка Пыш – мой храбрый паукан! Я откуда-то понимаю, что то, что я исчерпала свои силы, ударило и по нему, но он не сдается! Как и Ашра, что сейчас вертится под ногами эльфийки, пытаясь её уронить и сильно отвлекая.

Да, это ненадолго, да, это не выход, но…

Задохнувшись от накатившей бессильной злости, я кое-как пытаюсь встать по стеночке. Точно-точно больше нет ничего? Точно?! Силы, дорогие, ну отзовитесь, а?!

Внутри, на донышке моего казавшегося нескончаемым котелка, что-то лениво и медленно плещется. Холодное, равнодушное и отрешенное.

Оно было начинает шевелиться капельку активнее, когда эльфийке удается отшвырнуть Иштара к стене. Друг дергается, сползая с тихим стоном и подозрительным хрустом в районе правого локтя. А не сдерживаемая больше ничем зараза бросается ко мне.

Я вижу это, как сквозь дымку. Черный летящий стилет из её силы. Чужой, противной этому миру. Я пытаюсь уклониться – но он следует за мной. Магия направления? Будет преследовать жертву, пока не попадет?

В ушах звенит все сильнее, сил уклоняться уже почти нет, Ашра вяло копошится на полу а Пыш пытается сесть Изилье на лицо и тяпнуть хорошенько. Кажется, у него даже получается, но вот мне это уже не поможет – нас с клинком разделяют какие-то жалкие сантиметры.

Это конец? Вот так вот глупо, можно сказать – у финальной черты? Практически у победного финиширования перед алой ленточкой?

Зрение обостряется – и за мгновение до того, как кинжал преодолевает последнее расстояние, кто-то проносится рядом. Мелькает тень. И раздается вскрик.

Зрение резко проясняется. Рядом   напротив моих глаз – искаженное  от боли лицо моего отца. В плече магистра Айто торчит, мерцая, проклятый кинжал.