Огневица

Вторым – женщины.

Дар открыл глаза, рассматривая черноволосую Гуляву. Она как раз рассыпала по его волосам порошок мыльного корня и улыбнулась, поймав взгляд шехха. На ее щеках цвел румянец, но понять, от жара или близости мужчины, было невозможно. Гулява держалась спокойно, не смущалась и не заигрывала – просто делала свою работу. Светляна обращалась с ним как с чернецом. Гулява же ничем не выказала своего отношения. Так в каком положении он оказался на подворье Завиды?

– Гулява, а чем занимается пани Завида?

Гулява подняла ушат и окатила гриву Даромира. Вода попала ему в глаза, он резко выпрямился, отфыркиваясь, как большой кот, и принялся тереть лицо. Проморгавшись, Даромир снова нашел взглядом Гуляву.

– А вы, пан, лишних вопросов своим пани не задаете, я погляжу?

Дар молчал, глядя на подбоченившуюся Гуляву. Ее тонкая рубаха промокла на грудях, подчеркнув их небольшую ладную округлость и острые темные соски. Но прикрыться челядинка не пыталась. Завитки темных волос прилипли к ее лбу и вискам. На щеке виднелась россыпь родинок, похожая на стрелу. Родинки рассыпались и по ключицам, спускаясь в вырез одежды. Глаза у Гулявы были темные, но не черные, а словно зерна напитка, который обожали шеххи, темно-коричневого и горького, но дарящего бодрость. Он так и звался – бодрянка. И глаза эти смотрели на Даромира… с жалостью.

Дар медленно опустился в воду и повернулся спиной к челядинке. Снова положил голову на край бадьи и закрыл глаза. Какое-то время ничего не происходило, но затем его снова коснулись сильные пальцы, намыливая плечи.

– После смерти мужа пани Завида взяла на себя управление его землями. За ней стоит могучий род, и отец пани не пожалел для нее воев, чтобы защититься от доброхотов и родных почившего супруга. Пани особо интересуется кузнечным делом и привечает Мастеров, которые придумывают новое оружие.

– И, как я понимаю, заново замуж она не стремится. Ведь новоиспеченный супруг может отнять у пани такую занятную игрушку.

– Пани говорит, что пока не встретила того, с кем готова была бы вновь обменяться обручьями.

– Должно быть, достаточно покорных и слабовольных не нашлось, – Даромир хмыкнул. На мгновение руки Гулявы дрогнули. Шехх приподнял ресницы: по ее губам гуляла понимающая улыбка. И она не исчезла, когда шехх посмотрел на девушку в упор.

– Ну а я? – тихо спросил он. – Кто я для пани?

– Красивый мужчина, который не сможет отнять ее любимую игрушку, – тихо ответила Гулява.

– Потому что я и сам – игрушка, верно?

Темноволосая девушка не ответила Дару. Лишь жестом попросила его встать и принялась намыливать его распаренное тело.

Дар перехватил ее руки, когда она дошла до низа его напряженного живота. Гулява глянула на него через завесу коротких густых ресниц. Среди ее предков явно были степняки, подарившие девушке резкие скулы и вытянутые к вискам глаза. Но ее это не портило.