Факультет. Том 5 [СИ]

Эпизод 21

Вместе с погибшим тотемом Белой Совы профессор Зойт падал вниз.

У земли кружились воронки песка, готовые смягчить падение профессора, а тот уже собирался прыгать, оттолкнувшись от тела птицы.

Я рванул в его сторону.

На бегу вскинул правую руку ладонью вверх, сжал её в кулак и резко разжал. Теневые путы выскочили в то же мгновение. Одна за другой – семь штук.

Цель была крупной, тут не ошибёшься.

Бесшумно мелькнув по воздуху, цепи с гарпунами окутали тело Зойта и приковали его к гигантской сове. Времени освободиться ему уже не хватило. Он рухнул на каменистый склон вместе с мёртвой птицей. От удара о землю тотем исчез, а вот Зойт остался лежать на боку, в моих Теневых путах.

Странное возникло ощущение. Когда тотем Сьюн погиб и исчез, я ощутил, что моему ратнику стало больно. Она, конечно, промолчала, чтобы не отвлекаться, но от меня всё равно не ускользнула её реакция на гибель тотема.

Правда, эта мысль возникла всего на секунду.

Я был слишком занят Зойтом, потому что дал себе слово, что ни за что не упущу ублюдка. Если его упустить, он станет ещё сильнее, и тогда… тогда с ним не справится уже никто. Он и сейчас был невероятно силён – это вызывало не только ужас, но и удивление. Откуда в нём столько силы? Где этот ублюдок её взял? Даже если его подпитывает Ниманд, то всё равно сила самого профессора была нереально огромной.

Сразу вспомнилась фраза Сьюн: «Зойт сильнее меня! Сильнее тебя! Он сильнее нас всех!».

И это были не просто слова.

Удар отрезал профессора от связи с Нимандом всего на мгновение. Пока я мчался на него, то увидел, что глаза Зойта снова стали обычными – маленькими стариковскими глазами, а потом их опять окутала белая пелена.

Он вскочил на ноги и вырвался из пут так молниеносно, что возник вопрос: а человек ли он вообще?

В его руке спиралью завертелся оживший боевой кнут, длинный, метров тридцать. Его края превратились в лезвия, на конце выросли крючья и шипы. Кожа старика блеснула золотом, будто искусственная, отлитая из жёлтого металла, и только рана на животе, оставленная копьём Калесты, сочилась кровью.

Зойт не смотрел больше ни на кого и не обращал внимания ни на удары сильфийских стрел, ни на атаки Буфа.

Он ждал только меня. Это была принципиальная схватка.

– Неси ко мне свою мятежную душу, скиталец! – оскалился Зойт. – Иди в мои руки, ничтожный мотылёк. Торопись на острие моей иглы! Вплетём твою душу в полотно смерти, украсим моё новое жилище твоими хрупкими крыльями.

В этот момент я понял, что со мной разговаривает не Зойт, а сам Ниманд.

Ниманд.

Это точно был он!

Предгорье охватили бури песка, скрыв поле боя с глаз, скрыв всех: Сьюн, Калесту, её дочерей, Буфа, всю армию сильф. Теперь они сражались где-то за стеной песка множественной материи. Ниманд отрезал им путь и освободил место схватки только для нас двоих.

– Умри, мотылёк! Сожги свои крылья!! – оглушительно взревел он.