Чертежи волшебства

— Зачем ты говоришь о том, чего не в силах сделать? Зачем обманываешь себя и других?

— Хорошо, пусть я уже не смогу ничего изменить, пусть мне не дано повернуть время вспять! — Шимаэл сжал руки в кулаки, — но чем вам поможет наша смерть?! Как шесть свежих трупов смогут исправить положение?!

— Они не исправят положения, тут ты прав, но они послужат хорошим уроком для тех, кто последует за вами. Теперь вам известна дорога к Клиссе, и рано или поздно в нашем небе покажется очередной корабль. А мы не хотим, чтобы другие повторяли ваши ошибки.

— Хорошенький урок, ничего не скажешь!

— «Кара должна быть неотвратимой, абсолютно однозначной и предельно доходчивой», — процитировала Оди слова Риккардо. — Ваш капитан знал толк в педагогике. Кстати, — она подняла вверх указательный палец, — именно здесь кроется ваш шанс, одна из лазеек, в которую вы можете проскользнуть.

— Что за шанс? — встрепенулся Шимаэл.

— Больше я ничего сказать не могу. Дальше соображайте сами.

— А по-моему, — озлобленно процедила Сейра, — вы убиваете нас из банальной жажды мести! Она одна руководит вашими действиями!

— Мы вас убиваем?! — искренне поразилась Жрица. — Каким образом? Я же ни к кому из вас даже пальцем не притронулась… ну, почти.

— Ты же — «Десница Гнева»! — горестно воскликнул Шимаэл, — палач, разве нет?

— Я не занимаюсь непосредственным исполнением приговоров, если ты это имел в виду, — Одэзи недовольно поморщилась. — По большому счету, я всего лишь наблюдатель, безмолвный летописец, фиксирующий для потомков горькие уроки тех, кто оступился. Иногда я могу разглядеть смутные образы грядущего, расслышать отдельные аккорды, но повлиять на них я не в силах.

— Но все те несчастья, что за два дня обрушились на наши головы, не могут быть банальным стечением обстоятельств! — Шимаэл даже возмутился. — Я ни за что на свете не поверю, что все эти фатальные совпадения выстроились в роковые цепочки сами по себе! Наши беды не случайны!

— Разумеется! Я же говорила, что в этом мире нет ничего случайного, — согласилась Одэзи, — вы удостоились Высшего Приговора, и теперь пожинаете плоды своих необдуманных поступков. Вы сами приводите в движение машину собственной казни. Чем активней вы брыкаетесь, тем сильнее запутываетесь в тенетах своих же грехов, и тем шустрее крутятся шестеренки.

— Но каким образом то зло, что мы сотворили, могло привести к смертям Чака и Риккардо?! Между всеми этими событиями нет абсолютно никакой связи!

— Если твоему пониманию недоступна внутренняя логика происходящего, то это еще не означает, что ее нет, — Оди опять сложила руки на груди. — Ваш капитан, например, наверняка был раздражен, его могли терзать некие сомнения или даже угрызения совести, что, в конечном итоге, и привело к ряду импульсивных и необдуманных поступков. Кроме того, когда человек всецело погружен в собственные мысли, он крайне невнимательно смотрит под ноги. Человеческому разуму не под силу проследить все нити, что увязывают различные эпизоды друг с другом, пересекаясь и сплетаясь с мириадами других. Паутина нашего мира столь подвижна и изменчива, что даже малейшее ее возмущение может рвать одни связи и образовывать новые. Тот, кто владеет искусством игры на этом инструменте, способен сотворить все, что угодно. И вы заслужили свой персональный концерт. Приговор — всего лишь взмах дирижерской палочки.