Бригантина, 66
- Автор: Паустовский Константин Георгиевич, Некрасов Виктор Платонович
- Год: 1966
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бригантина, 66». Краткое содержание книги:
Рождаясь, книга, как корабль, отправляется в странствия. Она обречена на неспокойную жизнь, потому что несет в себе дух пытливости, дух познания.
И когда наше издательство готовило в свет новую флотилию маленьких кораблей — книг о путешествиях, поисках и открытиях, — само собой родилось тревожное и зовущее имя: «Бригантина».
Оснащая судно, капитаны — писатели, путешественники, ученые — помнили, что у книги есть одно несомненное преимущество перед кораблем — книге противопоказан балласт.
Отплывая в далекие страны, в свой первый рейс, «Бригантина» набирает команду.
Она ждет тебя, читатель!
Попутного ветра!
Охоте предшествовали своеобразные учения. Ведь чтобы победить сильного врага, нужно уметь его найти, знать его приметы, повадки, нужно отработать и согласовать действия загонщиков и охотников.
И на скалах, в особо удачливых местах охоты с аналитической точностью высекался «портрет» зверя, на которого готовилась облава. У изображения, как у мишени, и отрабатывало племя охотничьи приемы.
Это были торжественные обряды. Они совершались под команду старейшин и сопровождались размеренными ритмами камня-бубна.
Еще раз внимательнее приглядимся к камню, на котором высечены танцующие люди.
Сорок охотников, разбитых на две цепочки, приближаются к ловушке, куда загонщики их трое, — размахивая дубинами и горящими факелами, направляют бегущих горных баранов. Одно животное, изображенное за ловушкой, уже убито — показана часть его туши, другое ранено, о чем свидетельствует характерная насечка на шее.
А вся многофигурная двухметровая композиция — не что иное, как детализированный рассказ о подготовке к охоте, сопровождавшейся магическими церемониями и обрядами.
«Убивая» изображения, человек каменного века надеялся предопределить успех охоты.
Это наивное представление до сих пор сохранилось у Отсталых охотничьих племен, а магические обряды дошли до нас в охотничьих танцах разных народов.
С веками музыка, танец, рисунок, возникшие как элементы «производственной» магии, стали неотъемлемой частью человеческого существования. Ученые утверждают, что искусство — эта эмоциональная форма мышления — сыграло громадную, еще не вполне оцененную роль в очеловечении человека. Охотник, рассказавший на скалах о своей жизни, человек, ставший выше своего примитивного бытия, был первым художником. И по праву каталоги всемирного искусства начинаются перечислением открытых и расшифрованных учеными и искусствоведами памятников — наскальных изображений.
Под вечер мы добрались до Беюкдаша. И снова встречи — одна удивительнее другой — сначала с рисунками, потом с людьми, сумевшими распутать калейдоскоп застывших отпечатков жизни и по ним воссоздать картину деятельности поколений, сменявших друг друга на протяжении пятнадцати-двадцати тысяч лет. Почти два десятилетия понадобилось на это группе азербайджанских историков, которую возглавляет И. М. Джафар-заде. И для учителя и для его учеников Кобыстан — и школа, и первая любовь, и изнуряющий труд.
Сейчас «картинная галерея» Кобыстана насчитывает более трех тысяч изображений. Есть здесь свои «Третьяковки» и «эрмитажи» — на отдельных скалах, у которых совершались первобытные обряды. Ученые раскрыли и реставрировали сотни рисунков и надписей.
Находки пересняты, пронумерованы, занесены в каталоги, составлен подробный план-путеводитель по 725 скалам — «залам музея», общая площадь которого несколько десятков квадратных километров. Пожалуй, только Сахаре уступает Кобыстан по обилию и разнообразию произведений первобытного искусства.
Каждый сезон — а археологи работают в «поле» из-за тропической жары только ранней весной и в недолгую осень — радует новыми открытиями. Новые изображения открывают даже на тех камнях, которые, казалось бы, изучены досконально. И это не удивительно. Даже скалы не выдерживают напора времени. Что уж и говорить о рисунках, неглубокие бороздки которых выдолблены примитивными кремневыми, бронзовыми или железными орудиями тысячи лет назад.
Дождь, ветер и солнце, эти нерассуждающие пособники тлена, многое успели зачеркнуть навсегда. Не чудом — трудом, каждый пышущий зноем камень — на ощупь, часы — не минуты — с нацеленной камерой — в ожидании нужного освещения, так буквально из небытия выхватывали археологи обрывки каменных скрижалей. Йа эту, без преувеличения, героическую, а по существу, предварительную работу ушли годы.
— Вот уже и времени жить мне осталось немного, — сказал как-то Исак Мамедович Джафар-заде, — а самое интересное по-прежнему все еще впереди.
Недавно начаты раскопки подскальных убежищ. Археологи надеются найти там древнейшие предметы обихода и материальной культуры. На помощь археологам придут этнографы, геологи, географы, палеонтологи, искусствоведы, и тогда орудия труда, керамика, украшения, кости животных помогут уточнить возраст каждого из трех тысяч кобыстанских изображений, дадут точную хронологическую шкалу.
А сделать это — расшифровать каменный калейдоскоп, где десятки изображений наложены друг на друга, и все они древние и на первый взгляд кажутся близнецами — еще сложнее, чем отыскать.
Проходишь от камня к камню два шага, а рисунки, на них нанесенные, разделяет расстояние в тысячи лет.
Иногда помогает случайность.
…На Апшеронском полуострове среди желтых песков, обладающих, как говорят, чуть ли не волшебными целебными свойствами, на том же древнем караванном пути лежат Шувеляны — селение потомственных виноградарей.
У самого въезда возвышался двухметровый зольный холм неизвестного происхождения площадью 65 на 70 метров.
— Он всегда был, — говорят старики. И разводят руками. — А откуда взялся, никто не помнит. Так и стоял у въезда, мозолил глаза. И деды, кто посмекалистей, и внуки наши тягали помаленьку, кто осликом, кто на собственном горбу, на свои отдаленные наделы его жирный песок.
Летом 1963 года местные крестьяне решили, наконец, разобрать холм и вывезти вместо удобрений на колхозные виноградники. Первый же ковш экскаватора вместе с золой поднял каменную плиту, на которой были выдолблены грациозные и загадочные миниатюрные фигурки. Правда, некоторые фигурки пострадали при этом необычном воскрешении: экскаватор оттяпал у них головы. Так обезглавленными они и начали новую жизнь в исследованиях историков, в каталогах искусствоведов.
Раскопки по горячим следам, произведенные Гардош-ханом Мамедовичем Аслановым, привели к открытию циклопического сооружения, имеющего форму слегка вытянутого круга. Его стены сложены из плоских камней полутораметровой высоты. У Мардакян ученый обнаружил остатки еще двух подобных сооружений.
Тип сооружений, характер погребений, керамика, изумляющая тонкостью ювелирной работы, бронзовые украшения, орудия труда, кости животных — эти находки позволяют считать, что здесь в эпоху бронзы за тысячу лет до нашей эры находились родовые поселения скотоводов и земледельцев.
К этому времени охота отступила на второй план. Была утрачена связь рисунка с первобытной производственной магией. Изменился и характер рисунков. Изображения здесь схематичнее, меньше по размерам. Это уже не точная копия натуры, а подражание древним изображениям. Художник работает на заказ, становится «иконописцем», изображая по традиции почитаемых животных — добрых духов домашнего очага.
На 60 камнях, обожженных пламенем жертвенных костров, найдено более ста пятидесяти миниатюрных изображений танцующих и молящихся людей, а также животных — коз, коров, оленей, джейранов.
Многие апшеронские рисунки находят аналогию с соответствующей «по возрасту» группой кобыстанских изображений, помогая установить связи, распространение древних культур.
Случайные открытия не случайны! Они учтены в ученых планах работ, их ждут. И когда открытие совершилось, оно подсказывает новые пути, иное направление поисков.
…Тот, кто побывал в горах Кобыстана, не торопится уезжать. И уезжаешь, даже если очень недолго здесь побыл, уже другим человеком, причащенным к тайне веков.
Мы прощаемся. Нам пора уходить. Дорога в скалах. Нас провожают безмолвные изображения женщин с мощными торсами и длинными сильными ногами. Они символ плодородия, источник неувядающей жизни.
Угловатые, вытянутые мужчины замерли, выслеживая пасущееся неподалеку стадо оленей.
На камне у своего тысячелетнего портрета застыла живая ящерица.
Мы смотрим вверх на скалы, выискивая изображение гадюки. А она шипит под ногами.
Гадюка уползла под каменную плиту. Осторожно переворачиваю камень и обнаруживаю, что камень тот с желобком. Дальше снова и снова такие же плиты.
— Водопровод, прадедушка знаменитого римского акведука, — говорит Зелик Иосифович.
И вдруг Кобыстан перестает для меня быть только музеем. Водопровод! Почему-то водопровод делает понятной, почти ощутимой жизнь тех далеких людей.