Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

— Разве не все люди формируются благодаря стечению обстоятельств? — усталым голосом спросила монахиня.

— Нет. Нет! В том-то и дело. Именно это я и пытаюсь вам доказать. Наверняка вы знаете, кто ваши родители. Наверняка знаете, что ваш нос такой же, как у бабушки, а смеетесь вы так же, как ваша мама. Возможно, вы стали монахиней благодаря кому-то из родственников. Вам известна вся история семьи. Вам рассказывали эти истории годами, а на Рождество вы все, скорее всего, пересказывали их снова и снова. Понимаете? А я этого лишена.

Сестра Жермен вздохнула:

— Я дам вам знать, если ваша мать станет вас разыскивать.

Я подняла глаза на Иисуса, но он не спешил мне на помощь. Он был очень занят тем, что улыбался малышам. «Помоги мне, — попросила я про себя. — Конечно, я плохая католичка, но ты ведь можешь что-нибудь сделать».

Мне ничего не оставалось, как записать номер своего телефона. Сестра Жермен взяла бумажку и проводила меня к двери.

— Думаю, вы переживаете кризис из-за кончины приемной матери, — сказала она. — Но даже если вы найдете свою настоящую мать, она не сможет занять место той женщины, которая вас любила. Постарайтесь не забывать об этом. Система защищает вас. Вы попали в хорошую семью, к людям, которые вырастили вас как родную дочь. Остальному не стоит придавать значения.

Мало что злит меня так, как совет не придавать чему-то значения, но я взглянула в кроткое бесцветное лицо монахини и заставила себя пожать ее протянутую руку — теплую, рыхлую, с короткими ногтями. Меня вежливо, но твердо выпроваживали.

Сев в машину, я написала Дэну — раннее утро давно закончилось, так что он не должен был возражать.

«Католическая церковь наотрез отказалась давать мне адрес настоящей матери. Это против религиозных правил. Иисус не помог».

Я подождала ответа. Дэн всегда интересовался моей настоящей семьей; ему часто казалось, что я похожа на некоторых людей, кого мы встречали на улице. Через пятнадцать минут он так и не ответил, и я поехала в гости к Мелани и Джону Полу.

Хозяева пригласили меня войти, и я с облегчением увидела, что никакого мужчины, с которым мне надо любезничать, в квартире нет. Джон Пол вежливо поцеловал меня в щеку и, все еще одетый в форму электрика с вышитым на кармане именем, накинул пальто и вышел на заснеженный балкон жарить на гриле курицу. Мелани перемешивала на кухне салат. Из стереомагнитофона пела Нора Джонс, и их дом, как обычно, представлял собой оазис безмятежной семейной жизни. Лавандового цвета стены, мягкие диваны с подушками, лампы, излучающие теплый маслянистый свет. И все сплошь «дорогой» да «милая».