Homo Revolution: образ нового человека в живописи 1917-1920-х годов

Сюжетная сторона картины представлена до крайности просто: группа девушек с холстами в руках, одна из них разворачивает холст перед зрителем, предстают изображенными на склоне луга, пейзаж фактически заканчивается у нижнего края картины. В правом углу изображено небольшое дерево без листвы, ветки его графично изогнуты и контрастируют легкому тону неба. Скудный пейзаж дан для контраста монументальным фигурам, которые, словно возвышаясь над полосой земли, закрыли собой горизонт и все небо на полотне. Вся квинтэссенция картины – это представление о великом труде, гнетущем своею тяжестью, но не сломавшим человека, в нём нет суеты, зритель смотрит на фигуры девушек как-бы слегка снизу, что создает эффект титанической мощности фигур, несмотря на кажущуюся легкость их жестов.

Все фигуры отмечены определённым цветовым акцентом: красный, изумрудно-зелёный, серо-синий – цвета одежды девушек словно сливаются в единый живописный колорит. Между тем, красочно отражен и контраст золотисто-коричневых ног крестьянок и белоснежных холстов. Всё это придает картине внутреннюю динамику, позы девушек показаны в энергичном движении и создают ощущение устремления к центру полотна. Скульптурность их фигур, динамичность, гибкость контуров – всё это притягивает внимание и создает ощущение нечто большего, чем небольшая картина, иллюзорно полотно выглядит монументальным, скорее, предназначенным для какой-то большой плоскости. В этой картине ярко проявляется новаторство в творчестве Серебряковой, перешедшей от камерных лирических композиций к торжественным монументальным полотнам. Композиционные решения упрощаются, уступая место сложным колористическим решениям и глубине трактовки сюжета. Многие художники конца XIX-го – начала XX-го века обращались к бытовой живописи. Еще в начале XIX-го века художник А. Венецианов обращался к этой теме, создавая возвышенно-созерцательные мотивы на крестьянскую тему. Затем, ряды почитателей этой темы пополнили передвижники, обратившиеся к социально-крестьянскому вопросу и острой критике. Но в начале XX-го века происходят значительные изменения, и на смену лирической или социальной призмы бытописательства приходит принципиально новая концепция29. Отныне быт, всё существо человека, вся его жизнь заменяется бытием в самом глубоком смысле этого слова. В этом и скрыта загадка истолкования сюжетного смысла картины «Беление холста». Как неизменен цикл природы, цикл человеческой жизни, так не меняется и труд крестьян. Самое обыкновенное занятие представляется зрителю как некое, насыщенное ритуально-мистическим характером действо, отражающее величие и красоту бытия героев полотна. Горизонтальная протяженность ритма, глубокая торжественность женщин, композиция, построенная за счет низкой линии горизонта – всё это определяет монументальную тишину мгновения. Время в картине как будто замедлилось, если не вовсе остановилось, словно момент этот будет длиться вечно, так же вечно и непреходяще, как и весь этот крестьянский быт, с его непомерно тяжелым трудом, как и всё это непростое бытие «простого» человека. Многие художники того времени обращались к крестьянской теме, но подобное торжественное величие, свойственное Зинаиде Серебряковой, можно сравнить лишь с работами Петрова-Водкина. И хотя его образы скорее философски-интеллектуальные, их схожесть с работами Серебряковой проявляется в общей законченности образов. И тот и другой художник превращает своей полотно не в простое бытовое описание или рассказ, их картины – это всегда монументально-эпическое и глубокое повествование.