Женская карта

Пить водку по-залихватски или, как сама она стала говорить позже, по-залихвановски, её научил сосед по двору, известный хулиган Колька Леденцов, когда Марианне и четырнадцать лет-то не стукнуло. Сам Колька уже в ту пору закончил школу и, совсем не тяготясь разницей в их возрасте, везде таскал за собой дочку своего будущего начальника, а кроме того, чуть ли не в открытую спал с ней, как с законной женой. В конце концов Кольку призвали в армию, а она продолжала гулять допоздна, и теперь уже с кем попало, выкуривала за день по пачке сигарет, а в шестнадцать лет познакомилась с Наташкой, по кличке «Кострома», бывшей её значительно старше, а также успевшей отсидеть срок в колонии.

Если бы Марианна не была дочерью начальника лагеря (правда, тогда ещё зама и не подполковника, как сейчас, а майора Залихванова), то наверняка бы уже побывала в тюрьме, но папашино положение спасало её от всех жизненных передряг и коллизий; а позже, его же стараниями, она вышла замуж за лейтенанта милиции Андрея Обручева и потихонечку обрела равновесие в этой жизни.

Само по себе замужество не сделало Залихванову искусной хозяйкой или серьёзной женщиной; но управлять своей разудалой и гулящей натурой она более или менее научилась, особенно с той поры, как её давняя покровительница Натаха Костромская познакомила Марианну с Габулаевым. Знакомство с Эдуардом Перфильевичем не накладывало на девицу ровно никаких обязательств, как, впрочем, и обязанностей, не считая той, что время от времени тот имел оригинальное хобби: снимать её голой на видеокамеру в самых мыслимых и не мыслимых позах да изредка просил сослужить в качестве курьера, когда передавал знакомым какие-то документы. Общаясь со странным стариканом, она, тем не менее, была в курсе, что есть у него и другие красотки. Их он тоже, как и её, заставлял позировать перед видеокамерой, а потом они вместе с ним просматривали отснятую кассету по видику; но при этом Залихванова всегда чувствовала, что нравится Габулаеву больше других. Это обстоятельство приятно щекотало женское самолюбие Марианны; а если сюда приплюсовать все те платья, туфли и серьги, которыми он её регулярно одаривал, то Залихванова в любой день и час пребывала в полной боевой готовности позировать перед ним в любом виде хоть на самой Лубянской площади. Благо сейчас там для этой цели пустовал никем не занятый постамент.