Подлинная жизнь Лолиты. Похищение одиннадцатилетней Салли Хорнер и роман Набокова, который потряс мир

Почти всю первую половину 1948‑го Набоков проболел{30}. Весной его то и дело одолевали проблемы с легкими, причем ни один врач так и не сумел поставить точный диагноз. Писатель обильно кашлял кровью, из-за чего доктора подозревали у него туберкулез, однако предположение не подтвердилось. Искали рак, но и рака не нашли. Тогда врачи под местной анестезией засунули Набокову в трахею трубку из вулканизированной резины, чтобы осмотреть легкие, но обнаружили один-единственный лопнувший кровеносный сосуд. Набоков утверждал, что его организм «избавляется от вреда, нанесенного тридцатью годами курения», и продолжал писать, даже будучи прикованным к постели; преподавать у него сил не оставалось, эти обязанности взяла на себя Вера.

После этих летних путешествий Набоков всегда с радостью возвращался в Кембридж. Уэлсли, академическое и личное его прибежище, отклонил многочисленные просьбы писателя о штатной должности. Не удалось ему найти постоянную работу и в Гарварде, хотя Набоков попытался — пожалуй, несколько наивно — превратить давнее увлечение, охоту за бабочками, в профессию. Удача улыбнулась ему благодаря Моррису Бишопу, преподавателю романской литературы из Корнелла, близкому другу Владимира и Веры. Бишоп уговорил руководство Корнелла пригласить Набокова преподавателем русской литературы, и первого июля Набоковы переехали в Итаку, штат Нью-Йорк, надеясь найти утешение «в тиши и зелени лета»{31}. К августу сняли большой дом — № 802 по Ист-Сенека-стрит, куда просторнее их «морщинистой карлицы-квартирицы в Кембридже»{32}: он-то и послужил прообразом того дома, в котором Гумберт Гумберт знакомится с предметом своей страсти.

Тем же летом Набоков благодаря литературному критику Эдмунду Уилсону прочел книгу, которая принесла ему немалую пользу в дальнейшей работе: «Исследования по психологии пола» Хэвлока Эллиса. Внимание Набокова привлекло приложение с признанием некоего инженера, жившего в конце XIX века на Украине. Впервые тот занялся сексом в 12 лет; партнерше его было примерно столько же. Пережитые ощущения так его захватили, что он стал вести бурную половую жизнь, спутался с малолетними проститутками, и в дальнейшем это стоило ему брака. Бедолага покатился по наклонной и в конце концов превратился в эксгибициониста: подкарауливал девушек подростков и демонстрировал им свои гениталии. Впоследствии Набоков упоминал в интервью, что «от признания этого веет отчаянием, сожалением о жизни, разрушенной из-за необузданной страсти»{33}.