История села Мотовилово. Тетрадь 5

На другой день запускали ребятишки бумажного змея в поле на гону. Панька ворчливо поучал Саньку с Ванькой, как надо держать змея в руках, чтоб он в воздухе не кувыркался и взлетал выше, но дело с запуском не клеилось. Змей, подхваченный порывистым ветром, бешено спирально метался в воздухе, трепал длинным мочальным хвостом и с размаху грохался о землю, ломался. Панька, видя, что его труд пропадает даром, сердился и ругался, был готов исколотить своих помощников.

– А я зато вчера на Прорыве был и на паровик нагляделся! – как бы в оправдание и с целью подзадоривания провозгласил Ванька.

– Паровик паровиком, а вот змея запустить не сумели. Вишь, змей-то разбился в клочья, – упрекнул его Панька.

– А может, ты, Паньк, не правильно его смастерил, – заметил ему Санька.

– Все правильно, и планки обтёсаны тонко, и пута отрегулирована, и хвост вроде бы увесист, а змей разбился в щепки. Пошли в село, другой надо мастерить.

После обеда Панька, позабыв о змее, нашёл новую забаву. Он, где-то раздобыв ключ от замка, привязал его на веревочку, а на другой конец веревочки привязал гвоздь. Нащеборчил в ключ селитры со спичек, ставил в отверстие ключа гвоздь. Ударил шляпкой гвоздя об угол избы, грохнул выстрел – забавно и задорно для других.

– А стрелять-то можно и не только из ключа, а и из сучка можно, – возвестил Панька своим товарищам, считавшийся изобретательным и большим любителем в вопросах пиротехники.

– Поди, сопри из дома коробок спичек, и я вам покажу, как это делается.

Ванька сбегал домой, вернулся со спичками. Панька, отыскав в полу крыльца сухой сучок, проделал в нем гвоздем неглубокую дырочку, нащеборчил в нее селитры, вставил в дырку гвоздь и с силой ударил по шляпке гвоздя поленом. Звуковой эффект получился тот же, что и из ключа.

– Так-то так, а завтра ведь нам в школу! – известил товарищей Панька. Лето кончилось, пора снова за ученье. И тут же Ваньке вспомнилось, как он пятилетним малышом впервые пришёл в школу с братом Санькой, не учиться, а так, поглядеть, как учатся. В тот день во втором классе, в котором учился Санька, всех второклассников стригли машинкой. Учительница Надежда Васильевна предложила и Ваньке: «Давай, Вань, и тебя постригу, а то видишь, как у тебя кудри-то разрослись, даже в глаза лезут». – «Его и так «кудрявым бараном» прозвали», – провозгласил кто-то из учеников. Ваньку усадили на табуретку, и учительница принялась его стричь. На пол валились клочья свалявшихся кудрявых волос. Домой он пришёл без волос, сняв шапку еще на пороге, он бойко возгласил домашним:

– Вот я и голышом стал!

Страстно Ванька не любил, когда кто-либо, перебирая на его голове кудрявые волосы, говорил: «Вот какой кудрявый барашек». Ему также вспомнилось, как в прошлом году, учась в первом классе, он со всей детской наивностью спросил у учительницы Александры Васильевны:

– А правда бают, что если букварь сжечь, а пепел от него съесть, то сразу можно грамотным быть?

– Кто это тебе наплёл такую чушь? – возразила учительница.

– Моя бабушка Евлинья, – ответил Ванька.

– Чудачка твоя бабушка. Хоть и карандаш-то проглоти, и все равно в этом толку мало. Нужны в учении старание и прилежность, и вдумчивость, вот тогда можно надеяться на познание в грамоте, – назидательно заключила она.

Ванька, внял назидательным словам учительницы, со всей прилежностью и усидчивостью стал вникать в ученье. Он стал интересоваться чтением книжек, его увлекли и картины, купленные к Пасхе и развешенные у них в верхней избе: «Адам и Ева в раю» и «Избиение младенцев царем Иродом», «Страшный Суд». Учился Ванька в школе не из последних, да и вперед не выбивался. Он не любил выскочек, которые в ученье не столько понимают, сколько своим болтливым языком стараются выхвалиться перед учительницей, вроде Саньки Федотова, но Ванька предпочитал находиться в «золотой середине».