Ученица Лесника. Полесские сказки

– Над Петькой теперь смеяться будут в селе, – сказал Лесь, стоявший сзади. – Скажут: “Ты теперь гинеколог. Сходи бабку Марию посмотри, не заросла ли совсем?”

– Он же ее муж?

– Чей? Бабки Марии!?

– Этой, которая родила.

– Нет. С чего ты взяла, что он ее муж? Он ей дальняя родня, третья вода на киселе, а муж ее – Ивана двоюродный брат, Никита-тракторист. Петька просто шел в деревню и ее лежащую увидел.

– Да? А я его помогать припрягла… Но нельзя же было ее вот так просто выгнать?

– Почему?

– Но как же?..

– Вот так. Отказать и все, с концами. Это мой дом, я в своем праве. Пойми: тут нечисти – прорва и для любого из них детский крик – приманка, как сыр для мыши. И мне тоже к новорожденному притрагиваться нельзя.

– Мне, значит, можно?

– Тебе – можно. Знахарить у женщин всегда лучше получалось, чем у мужчин. Природа у них такая. Ты и оборотня хлебом с рук покормила – и ничего, и банника мочалкой, чуть ли не в бороду, а он стерпел. Это при том, что ты и не умеешь еще ничего.

Из-за угла показалась большая серая башка. Серко подошел, понюхал руку Ирины и сел рядом. Она почесала его между ушей.

– Видишь? Мне бы он не дался, ушел бы. Тебя терпит.

– Значит вы бы так и отказали, не будь здесь меня?

Лесь вздохнул.

– Глупа же ты еще… Боль Наташке кто облегчил? Ты, что-ли? Зачем я с утра печь протопил и ведро с водой на нее поставил? Почему на вас там ни одна муха не села? Люди должны понимать, что ты здесь не просто так, сбоку припека, но помочь можешь. Теперь помолчи-ка до ночи и подумай о том, когда говорить надо, а когда и нет.

Он щелкнул пальцами. Серко наклонил голову и заскулил, а Ирина поняла, что она не может сказать ни слова.