Синтетическая женщина – 3

– Не понимаю, – удивилась она. – Почему?

– Потому, что люблю тебя, глупенькая! – рассмеялся он. – Если бы не любил, то задушил бы обязательно.

Она поняла, что это шутка и посмотрела на него с некоторой обидой.

– Знаешь, что! – вдруг воскликнула она, до чего-то додумавшись. – Давай просто пропустим этот месяц, как будто ничего не было. Просто не будем делать записи и всё. Я ничего и не вспомню!

Почему-то это не приходило ему в голову ни ночью, ни сейчас.

– Нет, – ответил он после минутного раздумья.

– Почему? – снова удивилась Изумрудка.

– Это часть жизни, – ответил он. – Нельзя каждый раз стирать из жизни всё, что нас не устраивает, иначе самой жизни не будет, останется только конспект похожий на плохую книгу. Мы живём с тем, что у нас есть и любим друг друга, так зачем же эту любовь стирать? Жаль, что тогда, когда мы поссорились, я не сумел остановить тебя, ведь примирение после ссоры это тоже жизнь. Мне не нужна никакая подруга, кроме тебя, и я не допущу, чтобы ты исчезла. Я люблю тебя такую, какая ты есть и не хочу ничего менять. Единственное, что я намерен сделать, это встретиться тобой, когда придёт время и быть первым, кого ты увидишь после возрождения в следующий раз. Вот тогда и поговорим ещё раз об этой новой твоей любви. Журнал в это время полежит где-нибудь в закрытом месте.

Она метнула на столик быстрый испуганный взгляд, как будто заподозрила его в намерении не сдержать обещание и уничтожить журнал.

– Ты можешь брать его, когда захочешь и сейчас, и потом, – заверил он её великодушно. – Истреблять его я не буду ещё и потому, что это издание есть в памяти компьютера, и ты можешь вывести его на любой из мониторов в любой каюте, а так же в рубке, на мостике и даже в столовой. А если захочешь, синтезатор выдаст тебе новенький глянцевый экземпляр. Кстати, там есть ещё немало журналов и газет с фотографиями Ларсена, и я не собираюсь тебе мешать на них смотреть.

Глянув на девушку исподтишка, он заметил, что глаза её заблестели, но не почувствовал ни капли ревности. Даже наоборот нежность к любимой, едва не перехлестнула через край. (При этом с его стороны здесь имелась маленькая хитрость. Пускай она разглядывает фотографии Ларсена сколько хочет. Пусть увидит все его фотографии. И те, на которых он молодой могучий покоритель космоса, и те, где изображён старенький благообразный профессор в окружении очередного выпуска студентов. Пускай увидит всё сама, без понуждения и подсказки.)

Изумрудка молчала, обдумывая его слова. Это молчание затягивалось, и он решил его разрушить:

– Пойдёшь к себе или останешься?

– А можно? – спросила она, не уточнив, что именно можно – уйти или остаться.

– Можно, – ответил он. – Когда хочешь. Я всегда жду тебя.

Она осталась. И у них снова была необыкновенная волшебная ночь любви! Не такая дикая, как накануне, но не менее страстная и сильная. В этом месяце они вообще занимались любовью больше чем когда-либо, несмотря на то, что Изумрудка ещё трижды уходила ночевать в отдельную каюту. Но эти её отлучки уже не были для него такой болезненной драмой.