Борьба на юге

С точки зрения идеологии это был шах Временному правительству. Так как с ними говорил выборный представитель огромных народных масс юга России. И говорил он крайне неприятные для текущей власти вещи. Прекрасная по содержанию речь Каледина, уверенная по тону, полная патриотизма, открыто указывала Временному Правительству на смертельную опасность и беспредельную пропасть, над которой повисла Россия. В противоположность невнятной истерической речи Керенского, она с восторгом читалась всеми, рождая массу надежд.

Ценность выступления генерала Каледина на этом совещании состояла в том, что впервые за все время всеобщего революционного развала раздался твердый голос объединенной, крупной народной силы, а не голос партии, организации или комитета, обычно не имевших за собой никакой реальной силы.

Устами своего представителя, Казачество, как бы предопределило себе роль для будущего – выступления против тех, кто, пользуясь слабостью бездарного Временного Правительства, готовит гибель России. И действительно, примерно через полгода, выступив с оружием в руках против советской власти, казаки тем самым доказали, что заявление, сделанное в августе от имени Российского Казачества не было пустым звуком партийно-общественных деятелей, а явилось глубоко продуманным актом, вышедшим из глубины воли народа.

С этого момента именно генерал Каледин делается центром внимания всех, а в глазах Керенского становится "подлым контрреволюционером" и явным противником его взглядов и революционных идей, что и определило дальнейшее негативное отношение главы Временного Правительства к Донскому Атаману.

Все взоры устремляются на Дон, как на единственно чистый клочок русской земли, как на ту здоровую ячейку, которая может остановить гибель России. Именно этим и можно было объяснить, что когда во время Корниловского выступления появились совершенно фантастические сообщения "желтых" газет о движении казачьих частей на Воронеж и Москву, то это нашло живой и радостный отклик в наших сердцах.

Мы верили этому, не желая учитывать такой простой вещи, что весь Дон в полном составе воюет на фронте, а в области почти никого не осталось, только дети и старики. Мы забывали и то, что свыше 20 (а в июле месяце на эту работу было отвлечено около 40) казачьих полков все лето занимались ловлей дезертиров, а затем стали единственной надежной охраной для штабов и учреждений.

Вскоре после Московского совещания, мы явились свидетелями очередной подлой провокации Керенского.

В связи с выступлением Корнилова, Каледина внезапно объявляют мятежником и делают предметом яростной травли, в то время когда он, ничего не подозревая, спокойно объезжал неурожайные станицы Усть-Медведицкого округа Войска Донского.

Эту его рабочую поездку, при безумном содействии Керенского, извращенно истолковывают желанием Каледина поднять казачество против Временного Правительства. Чушь! Воистину этот Верховный идиот упорно пилил сук, на котором сидит, уничтожая всякую опору своей иллюзорной власти.