Маленькая слабость Дракона Андреевича

– Что это за парень, Жень?

Игнорирую.

– У тебя есть расписание, Саш?

– Сейчас скину. Ты не появилась вчера в общежитии. Где ты ночевала?

Не выношу оправдываться. И не вижу в этом ни надобности, ни смысла.

– Саш, что за вопросы?

– Женя… Ну мы же вместе… приехали сюда.

– Так. Послушай меня, пожалуйста, Саша! – начинаю я заводиться.

Нет, это всё бесполезно, конечно. Нихрена он опять не услышит, но всё же…

– Мы приехали вместе. Да. Потому что ты заупрямился и решил поступать не на свой матфак, а туда же, куда и я. Я очень благодарна, что ты помогал мне с документами. Но я тебя об этом не просила. Ты настоял. Я позволила. По просьбе твой мамы, которую я глубоко уважаю. Но я не считаю это поводом для того, чтобы теперь преследовать меня. Мы не вместе. И никогда не были. И никогда не будем. Пожалуйста, хватит!

Хватает меня за руку. Мне хочется орать, и я делаю это про себя.

ААААА!!!

Мне реально тяжело бить по нему. Очень! Он хороший парень. Влюблённый дурак. Но мне невкусно! До тошноты, до изжоги, до боли в животе. И я продолжаю молча орать, глядя ему в глаза: «Оставь меня, пожалуйста, в покое. Не люби, блять, меня! Ничего, абсолютно ничего съедобного мы не можем друг другу дать!»

Опускает глаза, отпускает мою кисть.

– Встретимся.

Киваю.

Он уходит. Дезориентация и болевой спазм отпускают меня вместе с ним.

Куда-то иду… Корпуса… корпуса… аудитории…

Как здесь ориентируются, вообще? Логика расположения кабинетов сломана!

Возвращаюсь к деканату, к расписанию.

– Туманова, почему не на практике?

Декан… Упс!

– А я уже бегу, Александр Владимирович!

Смотрит на часы. Разворачиваюсь, пытаясь слинять от нотации.

– Не в ту сторону бежишь... Зайди-ка…

Ооо!… Иду за ним следом. Нет, он, вообще-то, нормальный, как мне показалось. Ну миссия у него такая – студентов дрочить.

Открывает окно, садится в кресло.

– Так… Госпожа Туманова Евгения, – достаёт какие-то бумаги. – Принята… закончила… экстернат… мхм… Женя… – поднимает глаза. – Мне тут добрые люди на тебя настоящую характеристику прислали.

Кидает на стол.

Да, моя была ненастоящая. Помог любимый школьный психолог.

Присаживаюсь напротив. Смотрим друг другу в глаза.

– Аттестат хоть настоящий? – вздыхает он.

Киваю.

– Если бы я это прочитал на неделю раньше, тебя бы здесь не было, Женя.

– Там слишком всё преувеличено, уверена! – улыбаюсь ему. – Просто меня очень не любила наша администрация.

– Есть, за что… – достаёт сигарету. – Дверь закрой…

Послушно закрываю, пытаясь вчувствоваться в него. Что сейчас будет?..

Но от него не идёт ничего из того, что так часто встречалось за мою короткую жизнь: ни слащавенькой дрожи «гумбертов», ни нахальной вседозволенности, и я расслабляюсь. Нет, я справилась бы со всем этим! Легко! Но мне приятно, что он не такой.

Курит, разглядывая меня.

– Туманова. Честно скажи. Это всё – правда?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Это их интерпретация происходящего.

– Психиатрический диспансер?

– Подростковые мигрени, - улыбаюсь я

– «Антисоциальное расстройство личности»…

– Ставили абсолютно всем подросткам, которым не повезло туда загреметь и они пытались хоть немного сопротивляться беспределу системы!

– Поджог школы…

– Учитель очень любил юных девочек... – смотрю ему внимательно в глаза.

Когда до него доходит смысл фразы, вижу, как его сводит от неприязни. Да… Нормальный мужик.

– Я сказала директору. Та не поверила. Угрожала тем, что если я раздую эту тему, то она опять поднимет вопрос о моем «расстройства личности». И в очередную его попытку… Он замкнул дверь… Я просто поднесла зажигалку к шторе… Пожар! – ухмыляюсь я. – Непрямой крик о помощи.