Война стрелка Шарпа [litres]

Решение, разумеется, не зависело от самого Джеймса Кристофера. Пусть он и стал своим человеком в Форин-оффис, вопрос о пребывании войск решался самим премьер-министром. Солдаты, разумеется, предпочли бы остаться, поскольку война всегда сулит продвижение вверх, министр иностранных дел хотел бы оставить их там, потому что не любил французов, но были на Уайтхолл и люди более здравомыслящие, которые и отправили туда Джеймса Кристофера – так сказать, измерить температуру. Виги, противники нынешнего правительства, опасались еще одного фиаско, наподобие того что привело к Ла-Корунье. Лучше, говорили они, признать реальность и попытаться договориться с французами. Обладая немалым влиянием в Форин-оффис, виги и настояли на том, чтобы отправить Джеймса Кристофера в Португалию. Армия, которой о его истинном поручении ничего не сообщили, тем не менее согласилась присвоить ему звание подполковника и назначить адъютантом генерала Крэдока. Пользуясь таким прикрытием, Кристофер использовал армейских курьеров для посылки донесений военного характера генералу и сообщений политического плана в посольство, откуда их, не распечатывая, отправляли в Лондон. Премьер-министру требовался здравый совет, и Джеймс Кристофер снабжал его фактами. Впрочем, в последнее время подполковник старательно сочинял эти самые факты. За неприглядной действительностью войны проступало сияющее золотом будущее. Джеймс Кристофер узрел свет.

Впрочем, покидая Порто за несколько минут до вступления в него французов, он не думал о будущем. Вслед им послали несколько пуль, но прекрасные, хорошо отдохнувшие ирландские лошадки быстро унесли Кристофера и его слугу от вялых преследователей. Удалившись от города в направлении холмистой гряды, они проехали вдоль занятой виноградником террасы и свернули в лесок, где и устроили небольшой привал среди дубов и пиний, чтобы дать коням отдохнуть. Кристофер посмотрел на запад. Солнце уже высушило дороги после сильного ночного дождя, и поднимавшаяся у горизонта пыль указывала на приближающийся к только что захваченному городу французский обоз. Сам город скрылся за взгорьями, но на его присутствие там указывали поднимающиеся столбы грязного дыма, вздымающиеся от горящих домов и артиллерийских батарей, продолжавших перестрелку с неослабевающим усердием, хотя здесь, в роще, неумолкающая канонада и звучала приглушеннее. Преследовать беглецов в такую даль никто из французов не решился. С десяток мужчин углубляли канаву в долине, не проявляя никакого интереса к спасающимся горожанам и делая вид, что их война не касается. Стрелков среди беженцев видно не было, и Кристофер решил, что они, должно быть, погибли или попали в плен. И о чем только думал Хоган, оставляя Шарпа и его людей? Может, проницательный ирландец что-то заподозрил? Но откуда ему что-то знать? Поразмыслив, Кристофер решил, что беспокоиться не о чем, – Хоган ничего не знает, а просто решил проявить любезность.